Шрифт:
— Действуем от случая к случаю, — сказал Коля. — А многое можно предусмотреть, комсомольские работники должны обладать даром предвидения.
Коля и не предполагал, что говорит о своем будущем, что именно он много лет спустя станет работником Госплана, этого он не знал, просто мечтал о будущем.
А Слава вертел в руках револьвер, и мысли его все чаще возвращались к утреннему происшествию.
— Не очень-то все предусмотришь, — возражал он Коле. — Неожиданно перед тобой появляется враг, ты целишься и не имеешь права промазать…
И, положив палец на гашетку, направил дуло пистолета на Колю…
Он не понял, как сорвался у него палец. Грохот выстрела слился с внезапно наступившим мраком. Лампочка лопнула, треск разбитого стекла слился с грохотом выстрела…
Сердце остановилось в груди Славы.
— Коля… — тихо позвал он в тишине, — Ты жив?
Страшная тишина.
Коля растерялся — и от выстрела, и от темноты. И вдруг засмеялся…
От неожиданности, от чувства облегчения, от сознания того, чего он только что избежал…
Смеялся все громче и громче, и ни он, ни Слава долго не слышали, как в дверь стучит Эмма Артуровна.
— Что случилось? Вячеслав Николаевич, что случилось? Товарищ Ознобишин, что случилось?
— Ничего страшного, перегорела лампочка. Найдется у вас запасная?
Скупая Эмма с перепугу отыскала где-то лампочку, и свет вновь вспыхнул.
Обоим, и Славе, и Коле, было не по себе, одному потому, что едва не был убит, а другому потому, что едва не стал убийцей.
— Ты прости меня, — сказал Слава.
— Ничего, — сказал Коля. — Случается.
Он охотно сказал бы Славе, что с оружием надо обращаться осторожнее, однако считал, что инструктору неудобно читать нотации секретарю.
Зато сам секретарь читал себе нотации всю ночь. Он не понимал, как решился направить револьвер на Колю. Ведь это только счастливый случай, что тот остался жив. А если бы не остался? Как тогда жить, сознавая, что ты убийца, что ты убил своего товарища…
«Боже мой, до чего несерьезно мы ко всему относимся, — думал Слава. — Играем в игрушки, которые вовсе не игрушки».
Чувство ответственности, ответственности перед собой, перед товарищами, перед обществом, возникло в глубинах его сознания. Он упрекал себя за то, что при нем не было револьвера, когда луковецкие мужики искали его в саду; если они действительно намеревались его убить, он мог бы оказать сопротивление, а сейчас, после происшествия с Колей, он думает совсем иначе. Хорошо, что он был безоружен, без револьвера его, конечно, легче было убить, ну а если бы убил он сам? Приехал в деревню представитель Советской власти и убил пришедшего к нему мужика — это убийство обязательно изобразили бы так, а не иначе. Какой резонанс вызвало бы это во всем уезде! Револьвер — это уже атрибут власти, а власть страшная и подчас разрушительная сила, ею надо уметь пользоваться. Надо уметь пользоваться даже игрушками!
Утром Слава отправился к Семину.
— Я уже все знаю, — сказал тот. — Меня вызывали в уком, разберемся. Ты лучше скажи, где это ты Оставил свой револьвер?
Слава вытащил наган из кармана.
— Для этого я и пришел, возьми его у меня.
— То есть как это возьми? — удивился Семин. — Ответственный работник не может обходиться без оружия.
— Уж как-нибудь обойдусь, — настойчиво повторил Слава. — Все равно я не умею стрелять.
31
Слава ушел подальше, выбрал место в саду, где трава выкошена не слишком старательно, лег и устремил взор на вершины берез, купающихся в голубом небе.
По щеке пополз муравей. Слава смахнул муравья.
Так что же есть долг?
Ему предстоит проверить донос. Никуда не денешься. Это тоже входит в круг его обязанностей. До чего тягостно…
— Ты забываешь о своем долге!
Кто это?
Перед ним стоит Никита Ушаков.
— О каком таком долге?
— Подавать всем пример…
— Да в чем дело?
— Секретарь укомола ворует яблоки!
— Ты в уме?
— Я-то в уме, а ты свой растерял!
— Иди-ка ты…
То, что Слава принял за палку, угрожающе нацелилось в него.
— Перестань безобразничать с ружьем! — крикнул Слава. — Тоже мне собственник!
— А я требую, чтобы ты немедленно убрался из сада!
— И не подумаю!
— Тогда я буду стрелять!
— Ну, посуди сам, завполитпросветом укомола стреляет в своего секретаря?
— В данный момент я не завполитпросветом.