У Элизабет потемнело в глазах. А мисс Дальтон, отшатнувшись, как будто ей дали пощечину, вся в слезах выбежала в коридор.

На третьей перемене Элизабет, все еще переживавшая историю с мисс Дальтон, вдруг увидела Инид. Она твердо решила положить конец этой дурацкой игре в молчанку.

— Бессмысленно меня избегать, — сказала она, встав на пути Инид, когда та попыталась улизнуть. — Инид, нам надо поговорить.

— Мне нечего тебе сказать, Элизабет Уэйкфилд, — ответила Инид ледяным тоном.

— Инид, ты мой лучший друг, и я никогда не смогла бы тебя предать. Поверь мне. Я никому не говорила об этих письмах. Клянусь!

— Сейчас ты скажешь, что в твоей комнате установили подслушивающее устройство.

— Ну что ты мелешь! — Элизабет и сама начала сердиться. — Почему ты не хочешь просто поверить мне?

— Ты разве забыла, как я тебе верила? И вот к чему это привело: ты разбила мою жизнь!

— Может, если я поговорю с Ронни… — начала Элизабет, готовая на все, только бы исправить эту ужасную ситуацию.

Холодная сдержанность Инид сменилась вдруг приливом гнева.

— А что, вы еще разве не наговорились? — закричала она. — Попридержала бы свой длинный язык!

Элизабет отпрянула, чувствуя, как с лица у нее схлынула краска. А Инид, приглушенно вскрикнув, повернулась и, нагнув голову, побежала прочь. Не хотела, чтобы Элизабет видела, как она плачет.

— Привет, Лиз, — раздался веселый голос. Это была Кара. Все это время она стояла у питьевого фонтанчика, наслаждаясь сценой, разыгравшейся между Элизабет и Инид.

К обеду вся школа знала, что Ронни с Инид поссорились и что виновата в этом Элизабет. Еще одна новость вдобавок к истории с мисс Дальтон. Сплетники школы были на седьмом небе от счастья.

— Да ты не волнуйся, — утешала сестру Джессика, когда они сидели на лужайке и завтракали. — Ты сделала все, что могла. Ты же не виновата в том, что Инид закусила удила.

— Я просто зашла в тупик, — с грустно произнесла Элизабет, грызя кукурузные чипсы, хотя у нее совсем не было аппетита.

— Хочешь, я сама поговорю с Инид? — вкрадчиво предложила Джессика.

— Ты? С какой стати? Ты же ее терпеть не можешь!

Джессика притворилась обиженной.

— О Боже! Ну прости меня за то, что я дышу! Чего ты на меня набросилась? Я же хочу помочь. Я просторе могу тебя видеть в таком состоянии, Лиззи. И потом, мне Инид тоже немножечко жалко. Ронни действительно с ней ужасно обошелся.

— Ты правда хочешь поговорить с Инид? — Великодушие Джессики произвело на нее впечатление.

— Ну конечно, если ты хочешь.

— Да, я думаю, это не помешает. Все так плохо, что хуже во всяком случае не будет. «Даже если ты и замыслила какое-нибудь коварство», — добавила она про себя.

— Благодарю за доверие.

— Знаешь, Джес, я не хотела тебя обидеть, — Элизабет вдруг устыдилась своих сомнений в искренности сестры. Может, правда, Джессика изменила свое отношение к Инид.

Рассыпав на траве пончики, Джессика кинулась обнимать сестру:

— Прощаю тебя, как всегда. Предоставь все мне, Лиззи. Обещаю тебе, ничего страшного не случится.

— Не сомневаюсь. Мне теперь уже ничего не страшно, — мрачно ответила Элизабет.

— Знаешь, говорят, когда человеку совсем плохо, это значит, что через минуту ему будет очень хорошо. — Джессика улыбнулась и откусила большой кусок рыбного пирога.

Элизабет надеялась, что это так, хотя знала, что у Джессики был особый дар выворачивать наизнанку старые изречения.

Элизабет хотела что-то еще сказать, но не успела. Джессика заметила идущую от автостоянки Инид и побежала к ней.

Нетрудно предположить, что Инид было не до разговоров, но Джессику такой пустяк не смущал. Она пристроилась рядом с Инид и ускорила шаг, так что ускользнуть было невозможно.

— Я знаю, как тебе сейчас тяжело, — затараторила она сочувственно. — Меня, правда, никто никогда не бросал, но могу это представить. Ты, наверное, ужасно себя чувствуешь!