— Конечно, могу. Я уже отправился.

Макси оценивающе посмотрела на спутника. Хотя он был на голову выше, он не казался способным защитить ее от нападения: уж слишком он был изящно сложен.

— На вид вы не только безобидны, но и совершенно бесполезны, — сказала она и двинулась дальше. — Скорей уж мне придется защищать вас, чем наоборот. Я много путешествовала по дорогам и умею о себе позаботиться. Мне не нужен сопровождающий, как бы благородны ни были ваши намерения.

Увидев на его лице улыбку, она сказала напрямик:

— Откуда мне знать: может, вы для меня представляете большую опасность, чем какие-то гипотетические разбойники?

На его подвижном лице отразилась глубокая обида.

— Леди мне не доверяет?

— А с чего бы мне вам доверять? — Макси качнула головой. — Вы случайно не актер? Вы все время играете какую-то роль, и актеры часто оказываются без работы.

— Мне приходилось играть много ролей, — признался ее спутник, — но не на сцене.

Да, это очевидно: если бы он выступал на сцене, он имел бы огромный успех. Женщины ломились бы на спектакли только для того, чтобы посмотреть на него.

— А какую-нибудь полезную работу вам приходилось делать? Или вы так и порхаете по жизни, как бабочка?

— Работа меня бесконечно увлекает! — воскликнул Робин. — Я часами могу смотреть, как другие работают. Макси с трудом сдержала улыбку.

— Я вижу, от вас толку не добьешься. — Она решила попробовать другой подход. — Если бы у вас были деньги на два билета на дилижанс, — другое дело. Но я не могу позволить себе покупать еду на двоих. У меня едва хватит на себя.

Робин минуту помолчал. Потом, посветлев лицом, заявил:

— Денег у меня с собой сейчас нет, а мой банкир, увы, живет в Лондоне. Но, если нужно, я могу добыть деньги из воздуха.

Не успела Макси шагнуть, как он сунул руку под ее шляпу, дотронувшись до уха. Хотя прикосновение было очень легким, оно как бы слегка обожгло, и у нее перехватило дыхание. А Робин уже протягивал ей ладонь, на которой лежала монета в один шиллинг.

— Неплохо, — признала Макси, — но это просто фокус. Вряд ли вы умеете превращать свинец в золото.

— Фокус?! — негодующе воскликнул Робин. — Это не фокус, а магия. Дайте руку.

Макси усмехнулась, остановилась и протянула ему руку. Робин положил шиллинг ей на ладонь и сжал ее руку в кулак теплыми и сильными пальцами.

— Сожмите оба кулака, и при помощи магии я перенесу шиллинг в другую руку.

Макси послушно сжала кулаки. Робин сделал несколько грациозных пассов в воздухе, что-то невнятно бормоча про себя.

— Готово! Шиллинг в другой руке.

— Вы, видно, давно не практиковались, лорд Роберт: шиллинг где был, там и остался.

Макси разжала кулаки, чтобы доказать ему, что шиллинг никуда не делся, и ахнула: на ладони лежала уже не одна монета, которую он туда положил, а две.

— Как вы это сделали?

— Ну ладно, признаюсь уж. Конечно, это фокус, но я их неплохо показываю. Когда у меня бывало пусто в карманах, мне часто приходилось расплачиваться за еду и ночлег небольшим представлением.

Нет, ее спутник явный проходимец, хотя и довольно забавный. Макси отдала ему два шиллинга.

— Все это очень мило, лорд Роберт, но лучше вам вернуться в лес и еще немного поспать. А меня оставьте в покое.

— Я имею такое же право идти по этой дороге, как и вы, — сказал Робин, пряча монеты в карман. — Я решил отправиться в Лондон, и вы не можете мне этого запретить:

Макси открыла рот, чтобы возразить, но ничего не сказала. Он был совершенно прав. До тех пор, пока ее спутник не делал покушений на ее честь — а это ей, по-видимому, пока не грозило, — он имел такое же право идти по дороге, как и она.

Макси вспомнила бродячих собак, которые иногда увязывались за ними с отцом в Америке. Без сомнения, как и собаке, Робину скоро надоест за ней идти и он отстанет: обаятельные бездельники так же легко отвлекаются, как и дворняжки. Надо только набраться терпения.

Утренняя гостиная в Ченли-корте была заполнена очаровательными и ценными безделушками, но, проехав триста миль, Дездемона Росс не была склонна тратить время на комплименты хозяйке по поводу убранства комнаты.

— Как это? Максима уехала ко мне в гости? — недоумевала она, подняв густые каштановые брови. — Но я же не в Лондоне. Я здесь, в Дареме. Хотя, может быть, и зря сюда приехала.

Леди Коллингвуд смотрела на золовку ледяным взглядом.

— Можете сами прочитать ее записку. — Она взяла со стола сложенный вчетверо листок бумаги и подала Дездемоне — Неблагодарная девчонка сбежала от нас ночью три дня тому назад.