– Сэр Джеффри Говард сделал все, что мог, – нехотя признал Пирс. – Он обратил внимание на отсутствие прямых улик и привел свидетельство портового грузчика, который удерживал Сиборна, когда тот пытался броситься в горящий дом, чтобы вас спасти. Разве так поступает человек, задумавший убийство жены? Но ничто не смогло перевесить тот факт, что он убил двух моих людей и что вы, умирая, назвали его своим убийцей.

Фредерика согласно кивнула:

– Поскольку он действительно убийца, справедливость восторжествовала.

– Самооборона никогда не считалась убийством, – возразила Алекс. Но она понимала, что в сложившихся обстоятельствах вряд ли можно было ждать иного результата. Полная приключений жизнь Гэвина в дальних странах, знание восточных боевых искусств, правдоподобный и душещипательный рассказ лжесвидетеля – все это смогло убедить ограниченных лордов, которые никогда не ездили дальше Парижа.

– Последней надеждой защиты были показания твоей матушки, – сообщила Фредерика.

У Алекс перехватило дыхание:

– Моя мать была там?

– Да, она была так трогательна, – вздохнул Пирс. – Особенно когда умоляла оставить Сиборну жизнь, заявив, что даже если досточтимые судьи осудят его, ее дочь уже не вернуть.

Фредерика подхватила рассказ:

– Когда Сиборну предложили попросить суд о смягчении приговора, он лишь сказал, что Бог знает, что он не совершал преступления. В нем не было ни капли смирения. И многих пэров покоробила его гордыня. Через неделю ему придется расплатиться за все сполна в Ньюгейтской тюрьме. Обычно казнь совершается утром, но его повесят в полдень. Чтобы все могли видеть, что британское правосудие одинаково относится и к бедным, и к богатым.

Алекс сжала кулаки. Она представила свою мать, умоляющую сохранить Гэвину жизнь. Хотя ее радовало, что друзья и родные не поверили Спаю, это было слабым утешением теперь, когда Гэвина осудили на смерть.

Неделя… Всего одна неделя.

– Тебе тоже не долго оставаться здесь. – Фредерика нежно взглянула на мужа. – Бартон обещал, что через пару дней после исполнения приговора ты будешь уже на пути к далеким берегам Африки. Но только после того, как я в подробностях опишу тебе казнь. Бартон уже заказал комнаты в отеле напротив того места, где будет стоять виселица, так что мы сможем увидеть все детали.

Пирс так же нежно посмотрел на жену и обнял ее за талию. На свой лад они любили друг друга.

– До встречи, Александра, – прощебетала Фредерика, собираясь уходить. – Кстати, что ты делаешь целыми днями? Тут ужасно скучно.

Несмотря на то что ее сердце готово было разорваться от боли, Алекс заставила себя улыбнуться.

– По крайней мере здесь спокойно. Я вспоминаю прочитанные книги, читаю на память стихи. Я всегда любила читать, и мне есть что вспомнить. А ты любишь читать, Фредерика?

Фредерика поджала губы.

– Я предпочитаю тратить время на более полезные вещи. Пойдем, Бартон, я хочу домой. – Она бросила на мужа взгляд, полный страстного обещания.

Алекс долго сидела без движения после их ухода. Всего неделя, а ей еще столько надо сделать. Стена толстая, а погнувшаяся ложка слишком ненадежный инструмент. Будь у нее солидный кусок закаленной стали, она давно бы уже выбралась отсюда. Но этого нет и не будет, так что придется довольствоваться тем, что имеется в наличии. Она с мрачной решимостью вновь принялась за работу.

– Какая ужасная несправедливость! – Кайл нервно мерил шагами мрачную камеру Ньюгейтской тюрьмы, куда перевезли Гэвина в последний день перед казнью.

– Несправедливости происходят не так уж редко, – заметил Гэвин. – Необычно в этой истории лишь то, что я богат, а состоятельные люди редко оказываются в подобных ситуациях.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – изумленно воскликнул Кайл.

– А что мне остается? Вопить и скрежетать зубами? Это меня не спасет. Выпей-ка лучше коньяку, дружище.

Кайл взял бокал и сел на стул.

Кроме предстоящей казни, обсуждать было нечего, а эта тема больше не поднималась. Гэвин простился с большинством друзей, привел в порядок свои дела. Только Кайл и Сурио оставались сейчас с ним. Он хотел бы отослать и Кайла, поскольку тот был совсем выбит из колеи, а вот Сурио держался намного спокойнее.

В дверь постучали. Сурио отворил. Вошли лорд Ашбертон и лорд Майкл. Их одинаково мрачные лица наводили тоску.

Гэвин поднялся:

– Не выпьете ли коньяку? Здесь довольно прохладно.