– Вы можете считать меня полной идиоткой, но я никак не возьму в толк, почему мы перестали.

– Потому… потому что мы могли сделать то, что разрешено только между мужем и женой.

Заинтересовавшись, Мериэль спросила:

– Вы хотите сказать, что только женатые люди могут так поступать?

– Вообще-то мужчины и женщины часто спят вмес­те, даже если не связаны семейными узами, – при­знался де Лэнси. – Но в глазах церкви брак и физи­ческая близость мужа и жены священны, с ними не может сравниться ни один союз.

Глаза девушки широко раскрылись.

– Вы хотите сказать, что это будет еще лучше, если мы поженимся?

Адриан засмеялся.

– Ах, дорогая, ты слишком хорошо обо мне дума­ешь, – держа Мериэль за плечи, он отстранил девуш­ку от себя и заглянул в лицо. – Я никогда не был женат, поэтому не знаю разницы, но брак – серьез­ное дело, клятва вечной любви и верности. Это не­что, лежащее за пределами обычной физической бли­зости, гораздо выше и сильнее.

Мериэль, до этого заигрывающая с ним, сказала совершенно серьезно, скромно опустив глаза:

– Если вы все еще желаете жениться на мне, Ад­риан, то на этот раз я с радостью приму ваше предло­жение, даже больше, чем с радостью, – немного поду­мав, она закончила: – Я очень и очень буду счастлива.

Печально улыбнувшись, граф отпустил ее плечи.

– Нельзя решать так быстро. Что если память вернется к тебе и ты вспомнишь, как ненавидела меня?

– Я не могла ненавидеть вас, – твердо возразила девушка.

Не обращая внимания на ее слова, Уорфилд про­должал:

– Я… не всегда честно и благородно поступал с тобой, а в этот раз собираюсь исправиться, – помол­чав, де Лэнси взял ее руку и прижал к щеке. – Прой­дет время, ты окончательно выздоровеешь и, если все еще будешь желать стать моей женой, то я буду счас­тлив обвенчаться с тобой.

– Я всегда буду желать этого, – нежно прогово­рила она. – Клянусь, – взглянув на его лицо, такое прекрасное и дорогое, Мериэль не могла даже поду­мать, что ее решение когда-нибудь изменится.

Далеко за полночь раненый гонец, прибывший в замок, сообщил Адриану, что Ги Бургонь взял неболь­шое поместье Честон. Бесцеремонно разбуженный среди ночи, Уорфилд выслушал известие достаточно спокойно, но в душе отругал себя за беспечность – ведь Ричард предупреждал его.

Граф быстро отдал распоряжения, кому из рыца­рей следует готовиться выступить. Честон – доволь­но маленький замок – башня и небольшой двор, поэ­тому его люди могут спокойно отвоевать его обратно, если выступят скоро, до того как соперник организу­ет оборону. Адриан обсудил с сэром Уолтером путь к месту тревоги, а тем временем оруженосец Уорфилда надевал на него доспехи.

Замок гудел, как муравейник, повсюду, бряцая ору­жием, сновали вооруженные люди. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Мериэль тоже просну­лась и примчалась в комнату белокурого ангела, босая и одетая лишь в тонкую сорочку. Адриан не знал, сколько времени она тихо стояла в углу, когда наконец заметил ее. В глазах любимой светилось отчаяние.

На то чтобы отдать последние распоряжения ры­царям и отпустить их, потребовалось несколько минут. Когда все ушли, граф подошел к Мериэль. Всю неделю после ее чудесного выздоровления они каж­дый день проводили много времени, беседуя и гуляя по окрестностям. Уорфилд вел себя на удивление сдер­жанно, как и подобает воспитанному, галантному кавалеру. Это было очень нелегко – Мериэль довер­чиво тянулась к нему. Однако, признаться честно, де Лэнси сдерживало не столько понятие о чести, сколько страх, что однажды утром она проснется, все вспом­нив и ничего не простив.

Когда он приблизился, девушка встревоженно спро­сила:

– Ты вернешься?

– Конечно, – удивился Адриан. – Я хотел разбу­дить тебя, чтобы попрощаться, а не просто раство­риться в ночи.

Мериэль заметно расслабилась. Обняв девушку, Адриан отвел ее в комнату, где у изголовья горела одинокая свеча.

– Это опасно – я говорю о ссоре с вашим сосе­дом?

Уорфилд хотел было возразить, но передумал. Про­стодушие Мериэль было частью ее натуры, но вовсе не означало, что он должен говорить с ней как с глу­пым ребенком.

– Конечно, когда человек отправляется на войну, он всегда рискует жизнью, но рыцаря в полном бое­вом вооружении не так легко убить, – немного поду­мав, де Лэнси продолжил: – В большинстве сраже­ний рыцари находятся в относительной безопасности, потому что ценны только живыми, мертвые же стоят мало или, честно сказать, ничего не стоят. Но здесь другой случай – между Ги Бургонем и мной сущес­твует кровная вражда. Однажды я убью его.

Сверкая глазами, Мериэль обняла мужчину, ут­кнувшись лицом ему в грудь.