Это был поцелуй пирата. Жадный, умелый. Ребекка обхватила его руками за талию и прижала к себе. Его руки легли ей на ягодицы и крепко сдавили их. Их тела сплелись в одно целое, предвкушая неслыханное блаженство. Их страсть рвалась наружу, алкала утоления.

Кеннет прервал поцелуй, и не успела Ребекка возмутиться, как его губы осторожно коснулись ее уха и нежными поцелуями покрыли шею. Со вздохом облегчения Ребекка откинулась назад и почти повисла в руках Кеннета.

– Лилит, – прошептал он, – ты вулкан. Ты завладела моей душой.

Ребекка просунула руки ему под рубашку, сгорая от желания ощутить его голое тело. Его шея и плечи были крепкими и сильными. Вытащив рубашку из бриджей, Ребекка ласкала его спину и грудь.

Поцелуи Кеннета становились все жарче и нетерпеливее. Его губы достигли ее груди и дотронулись до соска. Сначала языком, а затем легким покусыванием он принялся ласкать его. По телу Ребекки пробежал ток, и все внутри нее замерло.

Оцепенение скоро сменилось ознобом страсти, которая требовала выхода. Ухватив рубашку Кеннета за ворот, Ребекка с оглушительным треском разорвала ее и, спустив с плеч, отбросила в сторону.

– Мне давно хотелось сделать это, мой дорогой корсар.

Его торс был великолепным. Кеннет вздрогнул, когда руки Ребекки стали ощупывать его тело. До чего же прекрасен он был, с широкими плечами, мускулистой грудью, покрытой темными шелковистыми волосами, спускавшимися по животу и уходящими за пояс его бриджей! Он мог бы быть прекрасной моделью для греческого скульптора, ваяющего фигуру олимпийского атлета или бога.

Ребекка поцеловала впадину между его ключицами и двинулась ниже, покрывая его грудь страстными поцелуями, пока ее губы не коснулись сосков. Повторяя его движения, она начала ласкать их губами и зубами.

Запустив руки в волосы Ребекки, Кеннет перебирал их, самозабвенно отдавшись ее ласкам.

– Боже мой, Ребекка, – выдохнул он наконец. – Что ты со мной делаешь? У меня голова идет кругом.

Ребекка засмеялась и выпрямившись положила ему голову на грудь, с жадностью вдыхая запах здорового мужского тела.

Взявшись за подол сорочки, Кеннет легко стянул ее с тела Ребекки. Первым ее движением было прикрыть наготу руками, но, вспомнив о своем решении, она опустила руки, предоставив всю себя его взору.

Серые глаза Кеннета мерцали, как звезды на зимнем небе.

– Ты даже прекраснее, чем я ожидал, – сказал Кеннет, с восхищением глядя на нее.

Его руки стали ласкать ее тело, исследуя каждый изгиб, каждую ложбинку. Ребекка таяла от его прикосновений и желала лишь одного – чтобы он поскорее овладел ею.

Кеннет поднял ее на руки.

– Какая же ты легкая, – произнес он с удивлением. – Совсем как пушинка, и такая хрупкая.

– Хрупкая, но не ломкая, – смеясь, ответила Ребекка.

Ребекка привлекла его голову к себе и поцеловала. Она чувствовала его сильные руки на своем обнаженном теле, его взгляд, прикованный к ее груди. Как хорошо лежать в его объятиях, прижиматься к его сильному телу, чувствовать его запах!

Всего несколько шагов, и вот она уже на узкой кровати, застеленной грубым шерстяным одеялом, которым раньше укрывались слуги. Как приятно растянуться на его колючей поверхности и ждать, что сейчас произойдет самое восхитительное, что только может быть на этом свете!

– Я хочу увидеть тебя всего, – сказала Ребекка. – Ну пожалуйста.

Немного поколебавшись, Кеннет расстегнул бриджи и молча разделся. Теперь он стоял перед ней голый, и Ребекка с интересом рассматривала его. Сильный, мускулистый. Молодой греческий бог, спустившийся с небес на землю! Подавив в себе неуверенность, вызванную тем, что она может не соответствовать такому совершенству, Ребекка продолжала с пристрастием изучать каждую частичку этого восхитительного мужского тела.

Кенцет сел нах край кровати и склонился над ней. Резкие черты его лица казались мягче при свете свечей, шрам был почти незаметен. Ребекка подняла руки и за плечи притянула Кеннета к себе. В ее глазах блеснули слезы.

– Ты передумала? – спросил он с нежностью.

– Это слезы радости. Ты так прекрасен. Так прекрасен.

Меньше всего Кеннет ожидал услышать, что он прекрасен.

– Я не заслуживаю такого признания, – ответил он, думая о том, что будет преступлением с его стороны подмять под себя такое хрупкое тело Ребекки. – Кто уж поистине прекрасен – так это ты.

Ребекка улыбнулась ему загадочной улыбкой Лилит. Он гордился своим портретом, но ему никогда до конца не понять ее.

– Ты создана для любви, – продолжал Кеннет. – Твое тело ласкает взор, руки, губы. – Захватив прядь ее волос, он прижался к ней щекой. – Твои чудесные волосы переливаются всеми оттенками золота и бронзы.