— Кайова… если они достанут меня, убей Ленни.

— Ладно.

И метис вновь занялся своей самокруткой. Над его глазом вспух кровоподтек. Консидайна вдруг поразило, как много случилось здесь за одну ночь!

— А мы здорово деремся, а? Сколько положили! — сказал метис.

Они и в самом деле хорошо сражались, эти парни, не раз попадавшие в сложные переделки. И прежде им приходилось часто пускать в ход оружие. Они воевали с индейцами и ходили на бизонов, охотились на оленей, горных баранов и медведей. Словом, знали, как, и когда стрелять.

Консидайн глубоко страдал из-за того, что двое из его товарищей мертвы. Какая необходимость заставила их забраться на Хай-Лоунсэм? Они оказались здесь отчасти из верности ему, отчасти оттого, что большеглазая, хорошенькая девушка улыбалась им искренне и дружески, и еще потому, что каждый из них в глубине души отдавал дань восхищения рыцарским поступкам. Он посмотрел вниз, в каньон. Где же, черт побери, полицейский отряд? Он отчаянно ждал его теперь, и уже не имело значения, что потом сделают с ним' самим. Важно, чтобы Ленни осталась жива. Чтобы не погибли Спэньер и метис.

Глаза Консидайна обшарили в очередной раз траву, кусты, деревья, но чрезвычайно сложно заметить апача прежде, чем он сознательно не обнаружит себя сам.

О результатах своей атаки индейцы всегда знали, и теперь им наверняка уже известно, что двоих мужчин в кольце скал можно сбросить со счетов и что там есть девушка. Она-то и была одной из причин их упорства. Второй приманкой явилось оружие. Им всегда не хватало оружия и боеприпасов.

Пронесшийся ветер заиграл в траве и листве. Тучи разошлись, над горами повисло сияющее небо. Хай-Лоунсэм спокойно раскинулся под утренним солнцем.

Спэньер придвинулся к Консидайну.

— Ты не из тех, кого я хотел бы видеть рядом с Ленни. Надеялся, что она выйдет замуж за солидного человека, который даст ей то, что она заслуживает. Но если вам удастся выбраться отсюда, имей в виду, что у тебя есть мое благословение. Ты его заслужил.

— Я не желал бы для себя ничего лучшего, Дэйв. Но выбраться отсюда?.. Кто-нибудь надеется отсюда выбраться?

Вдруг они увидели индейца, карабкающегося по гладким скалам, выходящим на их позицию. Если он взберется, у них не останется ни одного шанса на спасение, совсем ни одного. До сих пор индейцы не решались на это — скалы казались им слишком опасными для подъема. Но если смог один?..

Консидайн поднял винтовку. Теперь по почти отвесной скале, цепляясь за нее руками и ногами, лезло уже много воинов, скрывавшихся до этого в кронах деревьев. Выстрел! И первый индеец заскользил вниз. Второго снял Спэньер. Но нападающие хлынули уже сплошным потоком.

Консидайн бросил винтовку и открыл огонь из шестизарядного револьвера, скорее ощущая, чем слыша его грохот. Затем в ход пошла другая винтовка, которая была под его левой рукой, и потом он уже стрелял и стрелял непрерывно, перебрасывая оружие из руки в руку, чтобы охватить огнем как можно большую территорию. Вдруг что-то сильно ударило его в ногу, и он повернул голову, чтобы понять, что случилось. Сквозь еще не рассеявшийся дым перед ним замаячило жестокое лицо индейца. Не целясь, Консидайн послал в него пулю, и лицо моментально исчезло, как от удара мощного кулака.

Поискав глазами Ленни, он увидел, что Спэньер на земле схватился врукопашную с дюжим воином, борясь на нож. Консидайн быстро повернулся, опустил винтовку и, прицелившись, прострелил индейцу висок. В следующее мгновение он сам оказался на земле, схватившись насмерть с коренастым апачем, от которого разило, ко всему прочему, дешевым одеколоном, добытым, вероятно, в каком-нибудь набеге. Тот впился ему в бок зубами, и Консидайн едва вырвался из его цепких объятий. Тут же выстрелил в другого воина, перепрыгнувшего через каменный барьер. Одновременно он увидел, как метис упал на колени, уронив около себя длинный охотничий нож.

Когда метис начал подниматься, три пули поразили его. Он зашатался и упал навзничь на камни, но, поймав на себе взгляд Консидайна, попытался улыбнуться.

Только теперь Консидайн заметил, что апач схватил Ленни, и бросился ей на помощь. Удар тяжелой рукояткой шестизарядного револьвера по голове свалил нападавшего с ног, лишил жизни, но револьвер вылетел из руки защитника. Схватив охотничий нож, который уронил метис, Консидайн бросился на индейцев, дравшихся из-за Ленни.

Размахивая окровавленным ножом направо и налево, Консидайн, как ангел смерти, носился по площадке в разодранной в клочья рубашке. Он дрался с таким неистовством, что апачи отступились от него… отходя дальше и дальше… В запале сражения его вынесло за кольцо камней, и он помчался в поисках врага, которого нужно убить. Но тут произошло нечто необъяснимое — индейцы исчезли. Обернувшись, Консидайн услышал, как Ленни что-то ему кричит. Потом она бросила ему винчестер. Поймав его в воздухе, он опять побежал, сам не зная, куда и зачем. Споткнувшись на бегу, упал лицом во влажную траву. Подняться не смог и пополз в спасительную тень куста, как животное забиваясь глубже в темноту. Последнее, что запомнил, был пронзительный крик Ленни.

Что она пыталась сказать? Предостерегала от чего-то? Или сообщала, где индейцы?

Откуда-то возник оглушительный гром, казалось, идущий из-под земли, он быстро нарастал и вдруг замер. У Консидайна возникло острое чувство одиночества, потом в глазах потемнело, и сознание ушло. Может, именно так к человеку приходит смерть?

Полицейский отряд из Обаро под руководством Пита Рэньона, растянувшись цепочкой, во весь опор летел на Хай-Лоунсэм.

Парни вихрем ворвались на площадку с винтовками наизготовку, но их встретила мертвая тишина. Впадина безмолвствовала. Зной застыл в пустой каменной ладони.