– По возможности точно.

Когда он говорит, под марлей шевелятся губы, и на секунду мне кажется, что во рту у него насекомое. Я улыбаюсь.

Я пересекаю пляж и на разбитом помосте заполняю анкету. Дата прибытия в Таиланд, откуда. Название гостиницы. Наконец остается только имя.

Чиновник невозмутимо сличает данные с паспортом, выписывает документы. Я беру бумаги для аэропорта. Насекомое под марлей снова шевелится, чиновник желает удачи.

Моя новая жизнь начинается.

…В самолете потянуло холодом, народ зашевелился. Стоя в туалете, я проверил кошелек с ключами и карточками. Снова посмотрел в зеркало.

Вокруг шеи оранжевый буддийский платок, шапка. Лицо небрито, выгоревшие брови. Потемневший, чужой взгляд. Наглая ухмылка незнакомого человека. Я резко придвинулся к амальгаме, но черты лица тут же смазались, расплылись.

“Кто там?”

На улице щеки обжег морозный воздух, как будто содрали кожу.

На снегу у трапа топтались несколько человек в военной форме.

“Я писатель. Несколько лет назад я написал книгу, роман. Это первая моя книга, но дело не в количестве, вы понимаете. Чтобы стать путешественником, не нужно колесить по миру. Достаточно пройти путь из точки „А” в точку „Б”, пересечь местность.

Книга – то же путешествие. Сначала она пугает вас тем, что непредсказуема и темна. Опасна. Но стоит преодолеть часть пути, как все меняется. Реальная жизнь уходит в тень. Теперь она пейзаж за окном вагона. В котором едут вымышленные персонажи, и ты вместе с ними.

Об этом, в сущности, пойдет мой рассказ.

В то лето я заканчивал роман – историю из жизни московского человека, чья физиономия, как бывает в дебютных вещах, имела авторские черты. Книга близилась к финалу, не хватало развязки. Мне хотелось осуществить ее в Стамбуле. На берегу Босфора. Там, по моему мнению, она будет ярче. Эффектнее.

В те времена я полагал, что настоящий писатель должен знать место, где разворачивается сюжет его книги. В этом, казалось мне, состоит писательская честность. Ответственность за то, что пишешь.

Однако все вышло иначе.

Гостиница, в которую меня привез таксист, находилась в шумном районе

Стамбула, недалеко от английского посольства. Музыка, пьяные крики рыбного рынка, сирены – все это мешало мне работать. Спать. Но, ворочаясь на мокрых от пота простынях, я убеждал себя, что это – настоящая городская жизнь. И она пригодится для книги.

Днем осматривал мечети, спускался в катакомбы. Сидел в кофейнях, толкался на базарах. Подсматривал и записывал. Снимал на пленку.

Скажу честно – люди, которых мне доводилось встречать, часто обманывали меня. Обсчитывали, продавали некачественный товар.

Злословили и смеялись. Какой-то мальчишка даже бросил камнем, когда я стал фотографировать женщину.

Но я не унывал, не обижался. События воспринимались мной как часть

Стамбула, то есть часть моего романа. А значит, все в порядке.

Неделя творческой командировки подходила к концу, блокнот наполнялся записями. В один из последних дней ноги занесли меня в тихий переулок где-то на задах Святой Софии. Как называлась улица? Куда вела? Не знаю. В стене, увитой плющом, виднелась узкая лестница. Она терялась в полумраке. Характер мой таков, что я любопытен и доверяю интуиции. Вот и теперь некая сила толкала меня на ступеньки.

„Будь что будет”. – Я решил не сопротивляться.

И, спустившись, толкнул деревянную дверцу.

За стеной оказались дворик и сад, обнесенные галереей. Через стену шумел город, а здесь розы и фонтан, тренькает музыка.

Узкие комнаты-кельи меж колонн пустовали. Только в одной, скрестив по-турецки ноги, сидели мальчики. По-птичьи задрав головы, они слушали учительницу, чей голос долетал из глубины комнаты. Потом как по команде мальчики склонились над планшетами. И ровный свет из ячеистых окон освещал их узкие спины.

„Словно костяшки на счетах!”

Сравнение показалось мне удачным, я достал записную книжку – и встретился взглядом с учительницей.

Увидев глаза девушки, я обомлел. Настолько необычным, завораживающим и одновременно знакомым был ее взгляд. Как будто мы давным-давно знали друг друга, но потом расстались. Забыли – и вот встретились через много лет.

Урок продолжался, а я все стоял в дверях – и боялся пошевелиться.

Время от времени она делала ученикам замечания. До меня долетали звуки чужого языка – звонкие и вместе с тем нежные. Как будто перебирают четки или босыми ногами идешь по гальке (это сравнение я тоже успел записать в книжку).