Приходилось ли вам видеть Стамбул под снегом? Когда крупные мокрые хлопья бесшумно слетают на город, превращая его трущобы в сказочные чертоги? О, это было незабываемое зрелище! Сквозь один город, азиатский и грязный, вдруг проступили черты другого, помпезного и невероятно красивого. Фантасмагорического. Города, который видели во сне султаны – и воплотили в камне архитекторы. На моих глазах снег стирал случайные, уродливые черты Стамбула, являя миру прекрасный подлинник. Мечети, отороченные белым, напоминали огромные куличи.

Минареты – свечки. Залатав пробоины, снег вернул древним башням прежнее великолепие. Даже лачуги, которые лепились вдоль стен, и те казались ледяными гнездами.

Как в романе подлинная жизнь проступает сквозь хаос повседневности, так и Стамбул под снегом являл истинное лицо. И оно было загадочным и прекрасным.

В день церемонии я вышел из гостиницы пораньше. Хотел пройтись во дворец, где назначили торжества, пешком. И вот, петляя по заснеженным переулкам, каким-то чудом снова оказался на тихой улице.

Той самой.

Остановился, но сердце продолжало стучать как сумасшедшее. Сделал шаг в сторону – дыру, которая возникла в воздухе, заштриховал снегопад.

Судя по нетронутому снегу, лестницей сегодня никто не пользовался.

Да и дверь, посеревшая с тех пор, стояла занесенной, будто ее не открывали вовсе.

Прижался щекой к холодным доскам – ничего, ни звука. Стукнул кулаком, но в ответ только крикнула галка да хлопнула где-то ставня.

И снова настала тишина, глухая и плотная, как мокрый снег, падавший между кровлями со свинцового неба.

Я вздохнул, посмотрел вверх. К разочарованию примешивалось чувство облегчения. Нет – и не надо; слава богу. Но когда я собрался уходить, сверху раздался мужской голос.

Жестами из окна меня приглашали в дом напротив.

Он оказался продавцом из магазина ковров и неплохо говорил по-английски. Меня угостили чаем, мы разговорились. Чтобы не компрометировать девушку, я сказал, что она помогала с переводом. И теперь мне нужно найти ее, чтобы отблагодарить, вручить книгу.

„Пять минут, – радостно сообщил он. – Она вышла пять минут назад!””

Я обрадовался и растерялся одновременно. “Но где же следы, – мелькнуло в голове. – Там не было следов!”

“Такой снегопад, господин, такой снегопад… – Он театрально покачал головой, как будто читая мысли. Вынес поднос с чаем. Я выглянул в окно – вы не поверите, но за несколько минут мои следы тоже исчезли!

И переулок снова лежал под ровным слоем снега.

Что мне оставалось делать? Он предлагал подождать за чаем – девушка должна вот-вот вернуться. Но время! – церемония начиналась через полчаса. Опять угадав, он протянул бумагу, ручку. Деликатно вышел из комнаты.

Я сочинил письмо на одном дыхании. А когда перечитал – ужаснулся.

Слова, интонации, фразы – все говорило о том, что это письмо женщине, с которой связывают любовные отношения. /Той,/ из книги, успевшей войти в номер. И что /эта,/ настоящая, не имеет к адресату никакого отношения. Даже лица ее и то не помню!

…Скомкав бумагу, я бросил письмо в печку. Чай остыл, холодный. Что мне вообще здесь нужно? Не прощаясь, вышел. За это время на снегу появились следы. Глядя, как быстро снег стирает отпечатки, я понял, что она мне больше не нужна. Та, из романа, оказалась ярче – и полностью вытеснила оригинал.

Развернувшись, быстро пошел вниз по тихой улице. Чувство, что кто-то смотрит вслед, не покидало меня.

Но я привык доверять собственной интуиции – и не обернулся”.

Когда писатель кончил, за окном тянулись пакгаузы Павелецкого. Он встал, чопорно протянул ладонь. Все так же, пришепетывая, попрощался. Глядя, как он тащит по вагону дамский чемоданчик, я пожалел, что не узнал его имени. “Безжалостный романтик, редкая птица. – Взгляд прошелся по вымершим платформам. – Съест человека и не подавится”.

Хотя чем я от него отличался?

“Тоже собираюсь жить вымышленной жизнью”.

Раздался сухой щелчок – тот, кто смотрел в глазок, опустил шторку.

Я быстро вошел в квартиру.

В доме, где я очутился, дверей не было. Широкая прихожая перетекала в кухню, та открывалась в комнату, где стоял спальный помост и плетеное кресло. На стене – плоский экран, на котором отражаются голые ветки. Закуток через арку, вроде кабинета с выходом на балкончик.