«Ну, здравствуйте», — шепнул Руслан и медленно двинулся вперёд.

На этот раз долго идти ему не пришлось. Пространство впереди вдруг отвердело, и на песок ступила огромная фигура в десяток человеческих ростов и с крыльями за спиной. Глаз ангела, как и раньше, разглядеть не удалось — там, где положено быть глазам, клубился белесый туман, в котором беспорядочно вспыхивали алые искры.

«Приветствую тебя, Джибрил!» — обратился Рашидов к ангелу.

«Приветствую тебя, Руслан Рашидов, солдат!» «Что случилось, Джибрил? — спросил Рашидов. — Почему я проигрываю битву за битвой?» «Так и должно быть, Руслан Рашидов, солдат, ты ошибся в выборе пути».

Что-то в этом духе Руслан и рассчитывал услышать, но не думал, что ангел будет столь конкретен. Его это задело.

«Но почему? — возмутился Руслан. — Ведь я выполнял приказ Всевышнего. Я старался быть…» «Ты ошибся, — оборвал его Джибрил. — Никто не велел тебе воевать с русскими».

У Рашидова опустились руки.

«Ты по-своему истолковал приказ Всевышнего, — продолжал Джибрил, — а это грех. Но ты остался верен нам, даже заблуждаясь, а это искупает любой грех».

«Я требую встречи с Всевышним! — заявил Рашидов. — Пусть он сам скажет, в чём я заблуждался».

«Ты снова хочешь пройти семь Врат?» — удивился Джибрил.

Рашидов вспомнил и содрогнулся.

«Нет, но…» «Тогда не требуй того, чего сам сделать не можешь. А защищать нашу веру вовсе не означает воевать с русскими».

«Тогда скажи мне, что означает защищать веру».

«Жди, — сказал Джибрил. — Скоро придёт Он. Тот, кто объединит народы. Это может быть человек любой национальности: грузин, татарин, чеченец, узбек или даже русский. Ты должен следовать за Ним».

«Как я узнаю его?» «Узнаешь. Он будет говорить так, как полагается настоящему властителю. Он не будет никого жалеть и ни с кем считаться. Он взорвёт весь мир, но добьётся своего».

«Мне не нравится всё это, Джибрил».

«Что именно тебе не нравится, Руслан Рашидов, солдат?» «Не нравится, что мне придётся служить человеку, а не вере».

«Я мог бы не отвечать тебе, Руслан Рашидов, солдат. Ты должен выполнять приказы, а не задавать вопросы. Но ты уже один раз ошибся и можешь ошибиться ещё раз, поэтому я отвечу. Он — человек судьбы. Такой же, как и ты, Руслан Рашидов, солдат. И судьба его прямо связана с войной за веру».

«С войной за какую веру? Что такое вера? Какой из них я буду служить?» «Что ты сказал?! — грозно переспросил ангел. — Как ты смеешь сомневаться? Ты сам выбрал этот путь, добровольно».

«Я не выбирал этот путь, — дерзко отвечал Рашидов, которому уже нечего было терять: он высказался достаточно, чтобы быть проклятым навеки. — Я не выбирал эту веру. Вы выбрали за меня и путь, и веру, а я — лишь игрушка в ваших руках».

Великан вдруг переломился в поясе — неестественно, будто сломанная спичка — и, расправив крылья, навис над Русланом:

«Молчи, солдат, — зашипел ангел. — Ты на пороге предательства. А ты знаешь, что мы прощаем всё, кроме предательства».

«Если моя вера — ложь, — гордо сказал Руслан, — я готов стать предателем».

Джибрил помолчал. Он явно был потрясён смелостью Рашидова, бросившего вызов своим небесным покровителям.

«Хорошо, — сказал он затем. — Твоя храбрость заслуживает уважения, Руслан Рашидов, солдат. Чего же ты хочешь?» «Я хочу сам выбирать свой путь в войне за веру. Мне не нужен ни ваш надзор, ни ваша помощь».

Джибрил снова помолчал — на этот раз пауза была заметно длиннее, потом выпрямился и сказал так:

«Что ж, ты волен сам распорядиться своей жизнью. Ты можешь отказаться от нашей помощи, доверившись своему собственному разуму или чувствам. Но подумай: хватит ли тебе опыта и рассудка, чтобы отличить правду от лжи, а чёрное от белого. Ведь если ты ошибёшься, на этот раз кара будет ужасной».

«Я принимаю это условие», — заявил Рашидов, не думая долго.

«Тогда прощай, Руслан Рашидов, солдат, — сказал Джибрил. — И помни о Том, кто придёт».

Великан взмахнул крыльями — мощный порыв ветра едва не сбил Руслана на песок — оттолкнулся ногами и взлетел. И тут же исчез, растворившись в пространстве, словно никогда его здесь и не было.

"Кто ты?! — выкрикнул Руслан в тёмное небо, усыпанное неземными звёздами.

— Ответь мне, кто ты?! Ангел или демон?! Кто ты?!" Этот новый сон произвёл на Рашидова очень сильное впечатление. Руслан вспоминал его подробности в одиночной камере следственного изолятора Мурманской военной прокуратуры, потом — во внутренней тюрьме Мурманского Управления ФСБ; вспоминал, сидя на жёстком, чертовски неудобном стуле в кабинете следователя; вспоминал, выставив оголённый зад над чугунной парашей. И когда его перевозили этапом в Петербург, он уже вполне спокойно смог принять решение.

Против судьбы не пойдёшь, решил Руслан. Выбирать можно только тогда, когда у тебя есть возможность выбора. Сегодня у тебя её нет, а, значит, действительно стоит подождать и посмотреть на «Того, кто придёт», а уж там думать, следовать ли указаниям Джибрила или вести свою собственную линию.

Однако это оказалось не таким простым делом — ждать, сидя в четырёх стенах, слушая радио «Маяк» и общаясь только с вислоусым охранником. И в какой-то момент Руслан не выдержал и попросил охранника принести ему шариковую ручку и бумагу — так на свет появилось первое послание, адресованное Президенту Российской Федерации.