Долгопрудный широко улыбнулся и вдруг легко, словно не убелённый сединами адмирал, а юноша с первого курса мореходки, встал на одно колено. Снял фуражку и сказал:

— Здравия желаю, царь-батюшка. Прости нас, окаянных, что нарушили твой покой. Не гневись и не шторми.

Нептун удовлетворённо кивнул:

— Вот как говорить с морским царём надо! — сказал он, обращаясь к сидящей в брезентовой ванне компании. — Учитесь, молодёжь!

— Корабль наш называется «Варяг», — докладывал Георгий Семёнович. — Идём под флагом старинным «андреевским», курсом в Антарктиду. На борту много пушек имеем, чтобы врага устрашить и честь флота своего отстоять.

— Шиза какая-то, — пробормотал Кадман. — Они хоть сами слышат, чего несут? Стилизовать под старину, господа, тоже надо уметь!

— Тише ты, — шикнули на него.

— Я — капитан «Варяга», — говорил Долгопрудный, — и под моим началом находится полторы тысячи разбойников. Пропусти нас с миром, царь-батюшка, дай попутного ветра и низкой волны…

— Дары будут? — деловито поинтересовался Нептун.

— Конечно же, царь-батюшка. И вино, и сдоба для тебя приготовлены. А это лично от меня.

К огромному удивлению присутствующих, Долгопрудный снял с запястья часы и протянул их Нептуну. Морской царь, по всему, растерялся пуще других, и тогда вице-адмирал, привстав, наклонился к нему и шепнул:

— Бери, Василий, не смущайся. Не забудь только потом в кильватер бросить.

— Достойный подарок, — заявил Василий Рушников (а это был именно он — скорый на всякие выдумки командир ЗРК «Кинжал»), взял часы и надел их на руку. — Принимается!

Окружающие зааплодировали.

— Продолжайте, ребятушки, — сказал Долгопрудный, надел фуражку и с достоинством удалился.

…В тот же день состоялись выборы Президента. В кают-компании соорудили избирательный пункт с урной и кабинками, и к обеду все члены команды по очереди побывали там, поставив галочки на бюллетенях. Исключения не делалось ни для кого, даже для тех, кто считал себя гражданином Украины — Долгопрудный по-прежнему проводил политику многонационального единства, словно «Варяг» действительно был частью территории исчезнувшего государства под названием СССР.

На вечернем банкете, посвящённом экватору и Празднику Нептуна, старший помощник Ткач озвучил результаты выборов. Как и ожидалось, подавляющее большинство проголосовало за премьер-министра Путина. Три десятка голосов досталось лидеру коммунистов Зюганову. Примерно такое же количество получил популярный в «глубинке» губернатор Кемеровской области Тулеев. Два голоса были отданы режиссёру Говорухину, и один — демократу Явлинскому.

— Теперь начнётся, — зловеще пообещал писатель Кадман. — Будет вам небо в клеточку!

— Кончай злопыхать, — посоветовал командир спецназовцев Роман Прохоров, наливая литератору первую за сегодня стопку горилки. — Давай лучше выпьем. За экватор. И за будущее!..

Первый айсберг члены команды «Варяга» увидели на сороковой параллели. Многие высыпали на палубу — посмотреть на это чудо природы. Крейсер шёл на скорости в двадцать узлов, оставляя айсберг по правому борту, и все любопытствующие имели возможность рассмотреть подробности в бинокли.

Айсберги южного полушария отличаются от айсбергов северного. Если от арктической полярной шапки отламываются довольно бесформенные глыбы, напоминающие куски льда в бокале с коктейлем, только сильно увеличенные в размерах, то айсберги Антарктики — это целые плавучие острова со своей экосистемой, способные бороздить океан годами, пока течение не вынесет их к экватору. За характерную форму антарктические айсберги называются столообразными, и именно такой повстречался «Варягу».

— Настоящий кусочек Антарктиды, — мечтательно сказал писатель Кадман, отнимая от глаз бинокль. — Всё-таки удивительное дело: мы стремимся в космос, всё выше, и выше, и выше, а тут рядом, на нашей собственной планете, целая terra incognita!

— Ну, не такая уж incognita, — заметил Роман Прохоров, стоявший рядом. — Кто там только со времён Беллинсгаузена с Лазаревым не высаживался [90] . Станций опять же навалом.

— Но кто читает отчёты этих экспедиций и станций? — резонно возразил Антон. — Кому это нужно? А ведь Антарктида будет поинтереснее иных планет, даже поинтереснее Марса, вокруг которого сейчас столько разговоров. Ведь Марс, по большому счёту, — просто безжизненная пустыня, а в Антарктиде когда-то существовала жизнь, и, наверняка, её фауна отличалась от фауны других континентов в той же степени, что и фауна Австралии.

— Вся проблема в том, что за два века тема утратила новизну, — предположил Роман. — К Антарктиде привыкли. Сюда уже экскурсантов возят. Вот будут лет через двести на Марс экскурсантов возить, тоже всем неинтересно станет.

— Смотрите, дельфины! — воскликнул Кадман, вытягивая руку.

При этом он стал похож на мальчишку, которого впервые привели в зоопарк.

Действительно, между «Варягом» и айсбергом, высоко выныривая из воды, продвигалась стая голов эдак в сотню. Роман посмотрел в бинокль: