– Крепко, говоришь?
– спросил Басалаго.

– У-у-у... очень. Он верил. И вот теперь, вспоминая о Николаше, я часто думаю: ведь он оказался прав!

– Кто прав?

– Да Николаша Дрейер.

– С чего ты взял, Женька, что он был прав?

– Ну как же! Революция произошла. Как по писаному. Пролетарская, черт бы ее побрал... Почему хамсу не ешь? Она вкусная.

– Раздавим, - сказал Басалаго, отворачиваясь от хамсы.

– О! Ты, я вижу, тоже индивидуум убежденный.

– Да, - согласился Басалаго.
– Почти как твой Николаша. Только в другую сторону...

Выпили снова, и Басалаго заговорил о деле:

– Женька, бросай свою хамсу вместе с бабой и - к нам! Хватит! Постыдись. Ты ведь был плутонговым. В твои-то годы...

– Да. Если бы не революция, быть бы мне уже лейтенантом!

– Вот видишь. Приезжай к нам. И будешь лейтенантом. Верь: нам нужны люди... Сейчас все изменится. Ну что ты волынишься с какой-то купчихой? Брось ее к черту... Мы тебя ждем!

– Тебе легко, - ответил Вальронд.
– Ты прикатил с Черного, тебя на Мурмане никто не знает. А появись я на "Аскольде", мне сразу матросы предъявят счет... И - за борт!

– У тебя какие-то кронштадтские настроения. У нас за борт не кидают. Даже в погонах ходим. Не хочешь на "Аскольде" - не надо, всегда найдется работа при Главнамуре... Что тебе тут? За керосином ходить? За дровами в подвал лазать? Глупо ведь.

– Конечно, глупо, - ответил Вальронд.
– Давай еще рванем этой голубой декадентской прелести! Я уверен, что Лермонтов, когда писал "Демона", ничего не пил, кроме чистого денатурата. И ты не удивляйся, Мишель, если я потом спою тебе: "И в небесах я вижу бога, и счастие готов постигнуть на земле..."

Отдышавшись после третьего стакана, Вальронд сказал:

– Не могу избавиться от одного ощущения. Весьма странного. Мне кажется, все это временное. Наступит момент, когда в дверь постучат и скажут: "Товарищ Вальронд, во фронт! Советская власть призывает вас на службу". А?

– Все так и будет, как тебе снится, - ответил ему Басалаго. Раздается звонок, ты бежишь открывать двери, там стоит Чека, и тебе говорят: "Ах это вы, гражданин Вальронд? Вот вы нам и попались. Советская власть призывает вас к ответственности!"

– Да ну тебя... не каркай!
– загрустил Вальронд.

– По рукам?
– спросил Басалаго.
– Нам ждать тебя?

И в этот момент (самый решительный) дверь распахнулась. На пороге стояла толстая женщина с нависшими, на кружевной воротник брылями сизых щек. Крохотные бриллианты сверкали в мочках ее ушей, раскаленных от бабьей ярости. Это была мадам Угличанинова.

– Я все слышала, - заговорила она басом.
– Но что это значит? За все мое добро, Эжен, вы... Если вы мужчина, Эжен, то вы не покинете меня, одинокую женщину!

Женька Вальронд встал:

– Мадам! Из чего состоит каждая женщина?

– О?!
– И брови "мадам" взлетели в удивлении.

– Женщина, как утверждает профессор Скальковский, всегда и неизменно состоит из тела, из платья, из паспорта.

– О! Эжен... Эжен... как вы можете?

– Из чего состоит мужчина?
– продолжал Вальронд.
– Мужчина состоит из тела, из подштанников и тоже из паспорта. Но, в отличие от женщины, он еще имеет воинский билет. И вот эта последняя бумажка иногда способна заставить мужчину расстаться с женщиной - даже с такой очаровательной, как ты, моя непревзойденная прелесть!

Мадам Угличанинова добежала до кушетки и хлопнулась в обморок. Женька Вальронд произнес сквозь зубы:

– И вот так каждый день. Жить подло надоело. Ладно. Жди! Я приеду на Мурман. А сейчас я подставлю ножку Леониду Собинову, чтобы не слишком он зазнавался... Слушай:

И в небесах я вижу бога-а-а,

И счастьие-е постигну-у на земле...

Глава третья

В штабе Главнамура обнаружена кража - пропали все карты Варангер-фиорда и районов Печенгского монастыря. Сначала неуверенно, потом уже смелее обвиняли в пропаже лейтенанта Мюллера-Оксишиерна, ушедшего в Финляндию, которая недавно получила самостоятельность.

– Возмутительно!
– негодовал Ветлинский.
– До чего же мы мягкотелы... Большевики правы, что не полагаются на офицерскую честь. Мы погнушались обыскать личные вещи Оксишиерны. А надо было это сделать, отбросив к черту перчатки ложного благородства...

Потом стали ломать голову: почему пропали карты именно одного пограничного района? Как раз того участка, который примыкал к северной Финляндии и Норвегии (его охранял когда-то отряд полковника Сыромятева)? Вывод был неутешителен: барон Маннергейм наверняка, пользуясь смутой, начнет расширять свои владения, и его "мясники" (егеря-лахтари) попрутся и сюда, отыскивая выход к полярному океану...