– Я виноват, будущие Нельсоны, прошу прощения.

– Налево - пятая!
– хором ответили ему.

Налево пятая - это уже кают-компания, и стол готовно накрыт.

Как приятно после ванны положить руки на чистую скатерть, а сзади, из-за твоей спины, предупредительный вестовой уже наполняет тебе стакан королевской мальвазией. Резко стучит удар молотка, упавшего вдруг на медную тарелку.

– Джентльмены!
– раздается пропитой бас.
– Вспомним о короле!

– О-о-о, король, - проносится над закусками.

Женька Вальронд с удовольствием выпил за короля. Тем более что при самых высоких тостах на британских кораблях не надо вставать, ибо подволоки низкие: можно здорово треснуться башкой об железо. Да простит король - они же, слава богу, не солдафоны, чтобы вскакивать навытяжку...

Басалаго, откуда-то появившись, обнял мичмана за плечи.

– Женька, - сказал многозначительно, - сейчас я представлю тебя лейтенанту Уилки из местного консулата, впредь ты будешь иметь дело с ним. Кстати, - добавил Басалаго, - я уже похвастал ему, что ты награжден орденом Британии.

Вальронд рассмеялся на всю кают-компанию:

– Мишель! Ты забыл про бутылку денатурата!

– Ах, прости!
– вспыхнул Басалаго, поворачиваясь в сторону англичанина.
– Уилки, вот человек, которого я ждал и на которого можно вполне рассчитывать. Он будет великолепным флаг-офицером на связи.

Вальронд увидел перед собой честное и открытое лицо Уилки и сразу понял, что перед ним - жулик. Но, так как и сам Женька был парень не промах, то он ошарашил Уилки своим лицом - еще более честным! еще более открытым! И тогда он понравился лейтенанту Уилки, который дружески тряхнул мичмана.

– Я рад тебе, приятель, - сказал Уилки по-русски.
– Денатурат хорошая штука. Я его пил тоже... Меня угощала им в Кандалакше одна симпатичная русская барышня.

Снова ударили молотком по медной тарелке.

– Джентльмены!
– раздался бас.
– Мы никогда не забудем о нашей прекрасной королеве...

– О-о, королева...
– вздохнула кают-компания.

Вальронд проглотил вино и за королеву.

Басалаго сбоку шепнул ему:

– Здесь многие знают русский... будь осторожнее.

– Ты про ордена?
– засмеялся Вальронд.

– Не только. Я про все сразу... Ты им понравился. Англичане умеют определять друзей по физиономии. А у тебя морданя славная и добрая... Я уже изучил англичан: если они поверят тебе с первого взгляда, то потом будут верить неизменно, хоть ты стань для них самой худой собакой!

– Слушай, - спросил Женька, - ты тут обмолвился о моем флаг-офицерстве и... связи? Скажи, Мишель, что мне предстоит связывать? До такелажных работ я никогда не был охотником...

Басалаго вкратце объяснил, что Вальронду суждено балансировать между Мурманским совдепом и Союзным военным советом; вот тут и необходима связь в руках надежного (своего) флаг-офицера.

– А русские есть в этом Союзном совете?

– Мичман Носков сидит там... Знаешь, он, кажется, спился, бедняга.

Но как раз в этот день тихоня мичман Носков решил более не жить, чтобы не участвовать в предательстве. Клещами он вытащил пулю из патрона и патрон (уже без пули) вложил в револьвер. Дуло же револьвера заполнил водой и выстрелил себе в рот. Так кончали с собой по негласной традиции только офицеры русского флота - опозоренные, проигравшиеся, те, которым уже было не восстановить своей чести: вода вдребезги разносила им череп.

Носковаскоренько похоронили...

Вальронд с траурной повязкой на рукаве провожал трюмача до кладбища. Носков покоился в гробу, закинутый андреевским флагом с "Аскольда", а головы у него совсем не было. И тут же, прямо над раскрытой могилой, Басалаго стал подсаживать Женьку в Союзный совет вместо покойного...

Вальронд еще раз глянул на носовой платок, который лежал на подушке как раз на том месте, где должна бы, по всем правилам, лежать голова человека.

– Ты с ума сошел?
– в ужасе отозвался мичман шепотом, чтобы их никто не слышал.
– Я на место самоубийцы не сяду ни за что. Я не могу, мне это претит... я суеверный!

Печальный, он возвращался с кладбища.

– Ты остался один... последний!
– сказал ему Басалаго.

– Как это понимать?

– А так из офицеров кают-компании крейсера первого ранга "Аскольд" ты, Женька, уцелел лишь один...

Вальронд был представлен как флаг-офицер связи французу и англичанину, сидевшим в Союзном совете, его познакомили за выпивкой с Юрьевым и всей мурманской шантрапой, которая крутилась вокруг этого Юрьева, горланя и шумствуя. Подвыпив, Женька Вальронд сразу же дал в ухо Мишке Ляуданскому, чтобы не слишком фривольничал с ним - мичманом... Мишка утерся и смолчал: спорить с флаг-офицером, другом Басалаго, было очень опасно.