Флотская молодежь исподтишка переговаривалась:

– И сегодня приехала? Одна? Мичман Вальронд? Не знаю такого, но вот же - повезло человеку... Какая женщина, какое обаяние!

Вадбольской представили и поручика Николая Дрейера.

– Кстати, - сказали с намеком, совсем недобрым, - поручик Дрейер у нас большевик, княгиня.

– Да что вы?
– удивилась Вадбольская.

– Господа, - заметил Дрейер, - как бы вы себя почувствовали, если бы я, представляя вас княгине, сказал: "Познакомьтесь, ваше сиятельство, вот эти офицеры - сплошь монархисты..."

Княгиня рассмеялась, с любопытством разглядывая рослого и плечистого великана Дрейера; поручик вскоре удалился, и по настроению офицеров было заметно, что они даже рады его уходу. Смущенно пытались оправдать себя:

– Вы не смотрите на нас, княгиня, как на... Впрочем, мы, конечно, советские. Но это - пока... Осмелимся спросить, какими ветрами прибило вас к нашему берегу?

– Я, господа, вырвалась из совдепии. Меня, слава богу, не арестовывали. Но по Тамбовской и по Курской все, что осталось от мужа, отобрали. А меня держать не стали, чем я и воспользовалась охотно...

– А что вы им сказали, княгиня, на прощание?

– Я им сказала: "Негодяи! Разбойники... Я еще вернусь в Россию, и чтобы вы не вздумали разорять здесь!"

Потапов, сам владевший имениями, спросил с интересом:

– А как они вели себя при этом, княгиня?

– Хохотали как помешанные. Я ничего не поняла в этом диком смехе и уехала... Вот, теперь доживаю последние дни на родине. Уезжаю совсем, как это ни печально. Но - прочь, прочь...

Вокруг нее заволновались:

– Как можно? Не покидайте нас... Архангельск сегодня расцвел с вашим появлением. Мы информированы точно: еще все может измениться, княгиня, к лучшему!

В окружение офицеров флотилии по-свойски затерся полный и круглолицый англичанин.

– Мистер Томсон, - представили его княгине. Вадбольская плавно протянула ему руку.

– Добрый день, - сказала по-английски.
– Как приятно... В руке ее щелкнул портсигар, кто-то уже подносил ей спичку.

Она раскурила папиросу и выдохнула - вместе с дымом:

– Я действительно очень рада встретить вас именно здесь, Георгий Ермолаевич, - сказала она уже по-русски.

От лица Томсона отхлынула кровь. Конечно, вокруг люди свои. Можно не опасаться. Но кавторанг еще не привык к таким разоблачениям... Он присел:

– Откуда вы меня знаете, княгиня?
– и заглянул ей в лицо.

– А я удивлена, что вы меня не узнали сразу.

– Подскажите.

– Вы меня вспомните и так, - печально улыбнулась в ответ Вадбольская.
– Я ведь знала, еще девочкой, и вашего батюшку, Ермолая Николаевича, когда он управлял Санкт-Петербургской таможней. И сестру вашу Марию хорошо помню.

– Удивительно, - растерянно произнес Чаплин, напрягая память.
– В самом деле, какая приятная встреча...

С появлением Чаплина бутылки выстраивались, как снаряды на батарее. Пьяненько посматривая глазками, смолоду испорченными штабной работой, Чаплин завладевал вниманием Вадбольской; и ему это было совсем нетрудно, ибо за этим столом он был самым старшим, если не считать еще одного человека - адмирала Виккорста, который доедал в скорбном одиночестве большую семгу.

– Вы не должны уезжать, это абсурд - покидать отечество, - горячо толковал Чаплин.
– От чего вы едете? От большевиков?

– Причина веская, Георгий Ермолаевич.

– Но, княгиня, это неразумно: большевики доживают здесь последние дни...

– Часы, а не дни, - осторожно подсказали сбоку.
– Оставайтесь с нами. А вскоре мы обещаем отправить вас в Москву, где тоже не будет большевиков...

Розовые от вина губы Вадбольской были сложены в улыбке.

– Боже, - прошептала она, - какие соблазнительные истории вы мне рассказываете... Верить ли?

– Верьте, верьте. Вам совсем незачем рисковать таким дальним путешествием. Мы, офицеры флотилии, хорошо знаем: море наполнено минами, наши тральщики ловят их, как галушки из супа, и не могут вычерпать, германские субмарины топят суда жестоко... К чему проделывать такое опасное путешествие, чтобы потом опять вернуться?

В этот момент с той стороны, где бедная семга доживала свои последние минуты, послышался резкий, как звонок, голос адмирала Виккорста ("красного адмирала"):

– Мистер Томсон, вы разве не слышите? Я вас прошу...

– Извините, княгиня...
– спохватился кавторанг.

– Сядьте, - сказал Чаплину седовласый линейный адмирал.
– А вы, Чаплин, разве так уж хорошо знаете эту женщину, чтобы мило болтать с ней обо всем, что вам удалось узнать от офицеров моего Беломорского штаба?