Тут кавторанг посадил на место адмирала.

– Простите, ваше превосходительство, - с легкой издевкой произнес Чаплин, - но даже шнуркам от моих ботинок известно гораздо больше, нежели вашему штабу. Что же касается этой женщины, то... Представьте себе, адмирал, - знаю! Не могу вспомнить откуда, но - да, да! Удивительно что-то знакомое в ее облике. Еще с юности...

– Надеюсь, - примирительно заметил Виккорст, - вы еще не сказали княгине Вадбольской, что скоро здесь, на Двине, будет полно британских кораблей?

– Дали понять ей... чтобы не уезжала. Чего скрывать?

– Откровение необходимо в меру, Георгий Ермолаевич. Мы проникли очень глубоко. Но агентов ВЧК все же надо остерегаться... даже здесь, "У Лаваля"! Мне очень жаль эту красивую княгиню, но пусть она сама проснется завтра в новом мире. Без большевиков! Извините, и можете вернуться...

Провожая княгиню Вадбольскую по тихой улочке Немецкой слободы, Чаплин-Томсон сказал ей на прощание:

– Глафира Петровна, завтра Россия возродится... отсюда, из Архангельска. Видите на рейде огонек? Это яхта "Эгба", и бежит по антенне искорка радиопередачи. Я могу вам сказать заранее, что сейчас принимают радисты в Мурманске.

– Вы меня совсем заинтриговали. Я так полна впечатлений...

– В Мурманске сейчас принимают и расшифровывают сигнал, который станет историческим: "Все готово, приходите немедленно".

Глава девятая

– Все готово, - сказал Суинтон, сбрасывая наушники. Архангельск настаивает, чтобы эскадра выходила немедленно.

Уилки куснул себя за палец - мечтательно.

– Хорошо, - поднялся он.
– Я пошел...

Он заперся в своей тесной комнате, налил в стакан виски. Перед ним станция телефонных подключений. Прихлебывая виски, он соединился с телеграфной службой.

– Барышня! Кто это? Лизанька... Здравствуй, моя сладкая девочка. Ну-ка воткни меня в Кандалакшу... Да, из консульства!

Он пил виски и, глядя в потолок, ожидал соединения.

– Тикстон? Здорово, старый бродяга! Когда прибыл дипломатический корпус из Архангельска?

– Он уже на подходе, - сообщил Тикстон.

– Значит, в полной безопасности?

– Да. В полной.

– Будь здоров, Тикстон... Лизанька, солнышко мое, отключи, я разговор закончил...

Просунул ноги в матросские боты, надел высокую меховую шапку.

Кэмпен встретил его посреди адмиральского салона, - над головой адмирала качалась клетка с черным мадагаскарским попугаем.

– Архангельск?
– спросил он сразу.

– И Кандалакша, - ответил ему Уилки.
– Наши миссии в безопасности?

– Да, можно начинать...

...Генерал Пуль поднялся при появлении Кэмпена:

– Итак, адмирал, что-нибудь с "Эгбы"?

– Да. Нас ждут...

Пуль прошел в соседнюю с салоном каюту, где проживал под большим секретом один из лордов Британского адмиралтейства. Загнув страницу на недочитанном романе, он испытующе посмотрел на входившего Пуля.

– Что?
– спросил лорд, не выдержав молчания генерала.

– Боевой курс, - кратко ответил Пуль.
– Мы идем...

– Сколько единиц?

– Семнадцать вымпелов, сэр.

– Людей?

– Много не надо, сэр. Там уже все готово к нашему проходу. Архангельск будет взят голыми руками...

– И вот, понимаешь, - говорил Юрьев, кладя голову на грудь Зиночке Каратыгиной, - чувствую с первого же удара, что мне до гонга не дотянуть... Бэкс, бэкс! Меня этот негр бьет...

– Ой, как страшно!
– сказала Зиночка.

– Тогда я бью. Бэкс, - хукк справа... Раз! Не берет. Неф меня слева апперкот. Но я устоял. И вот беру его на свинг.

– Мне все так интересно с вами...
– сказала Зиночка, изображая волнение.
– Но что скажет муж? Наверняка он меня уже ищет...

– И не найдет!
– говорил Юрьев, заваливая Зиночку на свою неряшливую постель.
– Ты это брось... Знаю я вас, дамочек...

Зиночка успела только сказать: "Ах!" - и тут в дверь громко забухали кулаками.

– О черт...
– выругался Юрьев.

– Это он!
– заметалась Зиночка по комнате.
– Боже, защитите меня. Я зашла к вам по делу. Ради бога, придумайте поскорее - зачем я к вам заходила?

– Сейчас... бэкс!
– сказал Юрьев, распахивая двери.

– Ой...
– испугалась Зиночка.

Старый Брамсон, не переступив порога, снял котелок:

– Добрый вечер, госпожа Каратыгина. Как вы хорошо выглядите сегодня. Так хорошо, что можно позавидовать вашему мужу...

Потом посмотрел на Юрьева с ненавистью и сквозь зубы, укрепленные пломбами, просвистел: