– В том-то и дело, дорогой товарищ Самокин, в этой башке есть все, от навигации до тактики, но вот Маркса... увы, не содержится! Я ведь не поручик Николаша Дрейер, который на лекциях по такелажу Карла Маркса штудировал. Мне давали брамшкотовый узел - вязал брамшкотовый, давали выбленочный - пожалуйста, я тебе и сейчас с закрытыми глазами свяжу. Но Карла Маркса при этом я под партою не держал. И скажу тебе честно, Самокин: быть в партии только по билету, чтобы ушами хлопать, я не желаю. Дайте мне Маркса, как раньше давали курс артиллерии, - тогда дело другое. Советской власти трудно - я ей от души сочувствую. И вы меня занесли в число сочувствующих. А в партию, прости, Самокин, рановато мне... Дай осмотреться. Поразмыслить.

– Знаешь, - ответил Самокин, - тяжело тебе будет командовать кораблями без знания той идеи, за которую страна боролась и еще будет много бороться.

– Я же... воевал!
– обиделся Вальронд.

– Верно. И хорошо воевал. Но больше наскоком. Сгоряча Трах-пах-тарарах!
– и ты победил. Не вдумываясь. Скажи, разве не так?

– Пожалуй, отчасти ты прав, Самокин. Очень мне не понравилось тогда на Мурмане. Бежал куда глаза глядят...

– Вот видишь, - поймал его Самокин.
– Куда глаза глядят!

– Но поглядел-то я в вашу сторону, - вывернулся Вальронд. Самокин крепко хлопнул его по плечу:

– Ладно. Может, ты и прав, что не спешишь. Партии ведь тоже не нужны лишние. Учись, мозгуй сам. Придет время - и явишься к нам... Здоровье ничего?

И вдруг Вальронд ответил:

– Не поверишь ты мне - плохо! Задыхаюсь временами.

– Брось курить. Сосешь всякую отраву.

– Надо. Сам понимаю.

– Обедал?
– спросил его Самокин.

– Нет, не успел.

– Ну, пошли в нашу столовку...

* * *

С разговорами о магнитных минах, которые еще не все вытралены после англичан, они обедали в шумной столовой Архангельского губисполкома. Самокин между делом, потягивая кисель, спросил:

– Максимыч, ты как теперь насчет этого... не закидываешь? Я ведь не забыл, как тебя на Цейлоне нагишом на крейсер доставили.

Вальронд ответил ему - без улыбки:

– А я вот, знаешь, часто вспоминаю о своей маме...

– О маме?

– Да. Она была умная женщина. И вот она говорила, помню, так: если человек до тридцати лет не женится и продлевает грехи молодости - то этот человек уже пропащий.

– Умная у тебя мама, - согласился Самокин.

– Еще бы!
– восторженно подхватил Вальронд.
– А если к сорока годам человек не разбогатеет, то ему уже никогда не разбогатеть. Но я сегодня как раз получил за месяц службы полтора миллиона, и будущее меня отныне уже не страшит.

Самокин улыбнулся:

– А сколько тебе сейчас, Максимыч?

– Сейчас двадцать девять... Пора исполнить святой завет моей мамы: остепениться и, остепенясь, жениться.

– Это хорошо, - похвалил его Самокин.
– Только дам совет не женись ты никогда на дуре. Лучше пусть старше тебя, пусть урода косая, - только бы умная. А с дурой - наплачешься...

В этот момент Женька заметил женщину. Она была в тужурке чекиста, а под локтем держала остроконечную буденовку. В руке, поднятой над столиками, она несла стакан с чаем. И растерянно озиралась, выискивая свободное место. Это была... княгиня Вадбольская! Вальронд спокойно (он умел быть спокойным) сказал:

– Погляди, Самокин, какая красивая женщина... правда? Кстати, ты не знаешь ли - дура она или не дура?

– Дашу Коноплицкую дурой не назовешь, - ответил Самокин.

– Кто, кто это?
– удивился Вальронд.

– Даша Коноплицкая, наш работник... Она оставалась тут при англичанах, и через нее мы знали все, что делается в стане врага... Хочешь, познакомлю?
– спросил Самокин.

Женька Вальронд придержал частое дыхание.

– Ну что ж, - сказал, - давай...

– Даша!
– позвал Самокин.
– Иди сюда, Даша!

Рядом с Вальрондом опустилась рука, поставив на стол чайный стакан. Командир дивизиона поднял голову и встал. Даша сразу вспомнила его:

– Мы уже знакомы... княгиня Вадбольская.

Вальронд отчетливо приударил каблуками:

– В таком случае - граф Калиостро, принц Сен-Жерменский... Прошу, ваше сиятельство!
– И пододвинул женщине табуретку.

– А вы оба... красивые, - сказал Самокин.
– Да вроде бы и не дураки. Ну, ладно, ребята. Я пойду. Побеседуйте...

Они остались одни. Долго молчали.

– А вы все там же?
– спросил Вальронд.
– В слободе?

– Да. Привыкла... хозяева оказались хорошими. А знаете, - неожиданно призналась Даша, - ведь я стала тогда княгиней совсем нечаянно. С вашей легкой руки! Вы случайно обмолвились на вокзале в Вологде, оказывали мне всю дорогу такое внимание... Вы шутили, я понимаю. Но ваша шутка подсказала мне все дальнейшее. И я, кажется, удачно развила ваш случайный экспромт.