– Ты уверен?

Торопов гордо приосанился.

– Я работаю в Службе, председатель комиссии по контролю за ликвидацией устаревших вооружений, это большая должность! В моей власти казнить и миловать, через мои руки проходят большие деньги…

– И гипногенераторы, – добавила Забава, поднимаясь из спальни в гостиную на щите подъемника. – Не так ли, господин бывший пограничник?

– Забава! – пробормотал Торопов, меняясь в лице. – И ты здесь… Вы все знаете…

– Не все, – качнула головой Боянова-старшая. – Мы не знаем, зачем тебе это понадобилось – красть списанное гипнотронное оружие и передавать черным негуманам.

– Чушь! Я передал суггесторы своему сыну… – Торопов прикусил язык.

– Значит, и твой сын замешан в этом неблаговидном деле? Просто замечательно! А зачем ему оружие? Твой сын – эксперт по оружию? Ликвидатор? Разработчик новых видов оружия? Неужели ты не понял, что похищенные тобой суггесторы предназначены не для добрых дел? Как они оказались у отеллоидов?

– У кого?

– Ты не знаешь, кому твой сын передал генераторы? Поистине прав Аристарх, говоря, что у одних оба полушария защищены черепом, у других – штанами. Неужели ты потерял нюх пограничника? Или совесть?

Торопов потемнел. Рука его дернулась к поясу с держателем «универсала».

– Вы не понимаете, с кем связались! Я вас…

– Убьешь? – насмешливо приподняла бровь Власта. – Как Диму? Ты же только что клялся в вечной любви и готов был сделать для меня все возможное и невозможное.

– Вы слишком далеко зашли…

– Это ты далеко зашел. Уходи! Мы с Кариной прекрасно обходились без тебя все двадцать лет, проживем и дальше.

– Вам придется пойти со мной.

– Это еще зачем? – усмехнулась Забава. – Ты решил взять нас в качестве заложников?

– Вы пойдете со мной!

– Не пойдем.

– Тогда я… – Скрюченные пальцы гостя легли на рукоять «универсала».

Забава выпрямилась, глаза ее метнули молнии.

Торопов отшатнулся, бледнея.

В то же мгновение за его спиной сгустился воздух, пропуская огромную фигуру, которая сгребла его одной рукой за шиворот, а второй вырвала из руки оружие. Отшвырнула бывшего командора погранслужбы к стене.

– Вовремя, – с облегчением сказала Забава. – Там с ним были двое парней.

– Не двое, а целых четверо. Они уже практически отдыхают. – Железовский спрятал «универсал», оглядел женщин. – С вами все в порядке?

– Он хотел забрать нас с собой, – вздохнула Власта. – Все его слова о любви яйца выеденного не стоят. Это всего лишь попытка оправдаться перед самим собой. Любит он только себя.

В комнате появились Александр Золотько и оперативник из его группы.

– Уведите, – кивнул на Торопова Железовский, – и допросите. Он много знает.

– Я ничего не скажу! – гордо вскинул голову Торопов. – Вы ничего не сможете сделать! За мной придут… – Он сделал усилие и умолк.

– Придут, – согласился Аристарх. – Мы будем ждать. Особенно мне хотелось бы встретиться с твоим сынком и моим давним приятелем Вацеком Штыбой. Я знаю, что партию суггесторов, предназначенную для ликвидации, вы продали именно ему. Много он заплатил?

– Не твое дело!

– Согласен, не мое. Это уже дело трибунала. Уведите!

– Не имеете права! Я представитель СЭКОНа! Вы все предстанете перед судом! Я вас уничтожу!

– Вот цена его слова, – грустно улыбнулась Власта. – А ведь как хорошо начинал, слеза просилась.

– Он всегда хорошо говорил, – презрительно скривил губы Железовский. – «Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец…» Была такая песенка много лет назад.

Торопова, несмотря на его яростное сопротивление, скрутили и унесли.

Железовский прошелся по гостиной, мысленно общаясь с оперативными службами, принимавшими участие в операции. Повернулся к женщинам:

– Собирайтесь, я провожу вас.

– Мы ждем Карину, – сказала Забава.

– Она с Аумой и Карой ждет вас на базе.

– Почему же не позвонила? – огорчилась Власта.

Раздался тихий свист домового.

– Уже звонит.

Власта включила виом, заговорила с дочерью, радуясь, что с ней все в порядке, и укоряя ее за то, что не дала о себе знать.

Забава подошла к мужу, обняла, запрокинув лицо.

– Я так рада, что ты не меняешься… в отличие от него. Надеюсь, вы оставите его в живых?

– Мы не бандиты, – усмехнулся Железовский. – Нам не нужна его смерть. Пусть живет. Если сможет. Мне жаль его.

– Мне тоже. Куда ты потом?

– Есть небольшое дело. Надо освобождать Купаву.