– Метреса-то у князя родила!

– А она девица?
– спросил зачем-то священник.

– Девица, кажется!
– отвечал дьякон.

Отец Иоанн на это ничего не сказал, но как будто бы ему приятно было слышать, что девица родила.

Князь и Елена в этот самый день именно и недоумевали, каким образом им пригласить священников крестить их ребенка: идти для этого к ним князю самому - у него решительно не хватало духу на то, да и Елена находила это совершенно неприличным; послать же горничную звать их - они, пожалуй, обидятся и не придут. Пока Елена и князь решали это, вдруг к ним в комнату вбежала кухарка и доложила, что маменька Елены Николаевны приехала и спрашивает: "Примут ли ее?".

Елизавета Петровна до того смиренно явилась, что даже вошла не в переднюю дверь, а через заднее крыльцо в кухню.

Князь и Елена переглянулись между собой.

– Что ж, ты примешь ее?
– спросил он Елену по-французски.

Та сделала недовольную мину.

– Очень бы не желала, но если сегодня ее не принять, все равно, она завтра приедет...
– отвечала Елена тоже по-французски.
– Проси! присовокупила она кухарке по-русски.

Та ушла, и вслед за тем появилась Елизавета Петровна тише воды и ниже травы.

– Ну, что, как твое здоровье?
– сказала она, подойдя к дочери, самым кротким голосом.

Елена после родин еще не вставала и лежала в постели.

– Теперь ничего!
– отвечала она довольно сухо матери.

Елизавета Петровна простояла некоторое время в молчании: она даже шляпки не снимала с головы, ожидая, вероятно, что ее не пригласят долго оставаться.

– А что, можно мне внучка моего посмотреть?
– прибавила она опять кротчайшим голосом.

– Посмотрите!.. Он там в комнате!..
– отвечала Елена, показывая ей глазами на соседнюю комнату.

Елизавета Петровна самыми тихими шагами ушла туда.

Князю между тем пришла мысль воспользоваться посещением Елизаветы Петровны.

– А что, ежели я попрошу мать твою похлопотать насчет крестин?.. Я тут ничего не понимаю, - сказал он Елене.

– Очень хорошо сделаешь; пусть она и устроит все это!..
– ответила Елена, видимо, довольная этой выдумкой князя.

– Но кто же скажет ей о том: ты или я?
– спрашивал князь.

– Я скажу!
– отвечала Елена.

В это время Елизавета Петровна возвратилась из детской.

– Премиленький!.. Агушки уж понимает, ей-богу!
– проговорила она тихо и тихо села около дочери.

– Какое понимает!.. Мы еще и не крестили его и имени ему не давали!.. сказала Елена.

– Ах, как это можно!.. Пора, пора!
– посоветовала Елизавета Петровна несколько посмелее: она и тем была довольна, что с нею разговаривают, а не молчат.

– Мы оба не знаем, как это сделать...
– продолжала Елена. Похлопочите, пожалуйста, вы об этом!

– С удовольствием, с удовольствием!
– сказала Елизавета Петровна совершенно уже смело и с некоторою даже важностью.
– Я-то это дело очень хорошо знаю... Слава тебе, боже: у меня самой трое детей было.

– А у вас трое было детей?
– спросил ее князь ласково. Он очень уж благодарен был Елизавете Петровне, что она принимала на себя крестинные хлопоты.

– Трое-с. В живых только вот она одна, ненаглядное солнышко, осталась, - отвечала Елизавета Петровна и вздохнула даже при этом, а потом, снимая шляпку, обратилась к дочери.
– Ну, так я извозчика, значит, отпущу; ночевать, впрочем, не останусь, а уеду к себе: где мне, старухе, по чужим домам ночевать... И не засну, пожалуй, всю ночь.

Последние слова Елизавета Петровна сказала для успокоения Елены, чтобы та не подумала, что она совсем у ней хочет поселиться; получая и без нее от князя аккуратным образом по триста рублей в месяц, она вовсе не хотела обременять ее собой.

– Скажите, вы все-таки, вероятно, желаете сделать завтрак для священников?
– отнеслась она к князю.

– Право, не знаю!
– отвечал тот, пожимая плечами.
– Желаю, чтобы было сделано, как везде это делается.

– Везде так и делается, везде!
– подхватила Елизавета Петровна. Потому что шампанское акушерка подает; тут ей обыкновенно и деньги кладут, в этом ее главный доход. И как же теперь шампанское подавать без завтрака, неловко, согласитесь сами...

Князь согласился с ней.

– Наконец, священники всегда обижаются, когда их не угощают, всегда!.. Сколько раз я от них слыхала: "Закусочки, говорят, даже не поставили, словно щенка какого-нибудь мы крестили!"

Елизавета Петровна очень настаивала на завтраке главным образом потому, что в эти минуты сама очень проголодалась, и в ее воображении необыкновенно приятно рисовались отбивные телячьи котлеты, превосходно приготовляемые одним ее знакомым кухмистером-кондитером, поставлявшим обыкновенно обеды на свадьбы, похороны, крестины.