– Егор сказал, что может случиться все, что угодно, но документы должны быть у вас. Вот я вас и нашла. Я кружила по Москве весь остаток дня, стояла в каких-то переулках, я боялась, что они найдут меня быстрее, чем я найду вас. Но теперь все в порядке. Теперь можно обращаться куда угодно. Вы ведь поможете мне?..

Он коснулся рукой моего холодного лба. Рука была нежной. Кажется, он поверил. Первый раунд я выиграла, ликуй, Костя Лапицкий…

– Где вы живете?

– В Новогирееве. А что?

– Нужно же присматривать за котом…

– За кошкой…

Присматривать за кошкой, отличная мысль. Кто-то из твоих людей отправится в Новогиреево, по адресу секретарши. Там они найдут незапертую дверь, лужу подсохшей крови на кухне, развязанный страховочный трос у батареи, работающий телевизор, беспорядок, имитирующий следы борьбы. Кровь они замоют, а двери захлопнут. Там они найдут соседскую квартиру, за которой ноет белая персидская кошка. Там они найдут все, что подтверждает мой сбивчивый рассказ…

– Только не покупайте ей все эти сухие корма. Лучше рыбу…

– Понял. Треска ее устроит?

– Вполне.

Он все еще не отнимал руку от моего лба, и я не могла понять, чего же больше в этом жесте: сдержанного уважения или благодарности за информацию, которая досталась такой ценой.

– Мне нужно позвонить на работу. Сказать, что меня не будет ближайшую неделю. За неделю все пройдет, как вы думаете?

– Наплюйте, – просто сказал он.

– Я не могу наплевать. Это мой единственный источник существования. Мне и так с трудом досталась эта работа. Я не могу…

– Наплюйте, я вам сказал. Неужели вы не понимаете, что после всего, что произошло, вам нельзя там появляться?

– А когда будет можно? – неплохо отыграно, Анна, смесь наивности и целеустремленности женщины, которая привыкла полагаться только на себя.

– Когда будет можно – я скажу, – похоже, он уже, незаметно для себя, принял ответственность за мою судьбу. Что ж, оказаться под крылом – мечта любой обыкновенной женщины. Да и необыкновенной тоже, даже Марго в свое время не устояла перед Кожиновым… Хорошо, что я свободна от всех этих патриархальных представлений.

С восьми начал непрерывно звонить телефон. Лещ отвечал на звонки, с кем-то о чем-то договаривался, на ходу решал какие-то вопросы, касающиеся компании и ее повседневной работы. Он привык говорить громко и резко, это было видно по его манере разговаривать. И в то же время он постоянно приглушал свой раскатистый мягкий баритон, сдерживал себя, понимая, что рядом находится человек, которому необходим покой. Лучшего и пожелать нельзя, должно быть, я все-таки произвела на него впечатление. Я то проваливалась в дрему, то снова открывала глаза, а он все ходил и ходил по своему ангару. Несколько раз в разговоре с кем-то прозвучал город N. Значит, машина должна завертеться… Около девяти он тронул меня за плечо:

– Анна, я уезжаю. Буду только поздно вечером. С вами останется Андрей. Он и жнец, и швец, и на дуде игрец. Вы его не бойтесь, он сделает так, как нужно. Вечером сдаст вас с рук на руки.

– Кому? – Я даже не успела испугаться.

– Мне. В общем, не стесняйтесь к нему обращаться в случае чего. Я буду вам звонить…

– Но…

– Я же сказал, все в порядке. Все кончилось. Во всяком случае, для вас. Вы верите мне?

Когда-то я тоже задала такой вопрос Фигаро. И сейчас ответила сама – как раз в его духе:

– Мне ничего не остается, кроме как верить вам.

– Вы в безопасности. Андрей спецназовец, он прошел все горячие точки, он лучший в своем деле, с ним и связываться никто не будет, уж поверьте.

– У вас все – лучшие в своем деле. И врачи, и спецназовцы…

– И журналисты тоже. И все остальные. За ним вы будете как за каменной стеной. К тому же есть еще один сторож. Старик, иди сюда, – позвал он.

Деликатный Старик, которого до этой поры не было ни видно, ни слышно, подошел к кровати и протянул морду к хозяину.

– Я вас еще не познакомил. Анна – это Старик. Старик – это Анна. Не стоит его бояться, он только с виду такой большой и грозный.

– Так же как и вы?

– Ну… Я вообще большой и грозный. По определению.

– Странная порода.

– Он дворняга. Так же как и я. Потому его и люблю.

– Только поэтому?..

– Ему уже десять лет. Старик. Старик уже старик. Это почти каламбур. Неудачный.

Придется обрабатывать и собаку, подумала я. Задача несколько усложняется, но все равно остается разрешимой. Если собака меня примет, то Лещ тем более. Остается только надеяться на свое природное обаяние…