Не всех дурных война забрала, цинично подумала я, бывают же такие идеалисты со зрением минус восемь!

Он уже сейчас реально влиял на общественное мнение – Лапицкий оказался прав, – диаграммы рейтингов показывали это. На его информационный отдел работали многие отставные фээсбэшники, он мог получить доступ к любым интересующим его документам, но никогда не играл в грязные игры современных политиков. Его компания была закрыта для посторонних, кадры отбирал сам Лещ, и случайный человек там появиться просто не мог.

Н-да, подвела я скорбный итог, когда злые, невыспавшиеся дворники уже принялись с остервенением скрести мостовую, н-да… Ни сучка, ни задоринки, ни бугорка, ни впадинки. Просто крепкий орешек один, два и три. Можно писать сценарий четвертой части эпопеи. Лысеющий Брюс Уиллис отдыхает.

Ненавижу тебя, Михаил Юрьевич Меньших, по кличке Лещ, ты даже представить себе не можешь, как я тебя ненавижу!

Сложив все бумаги, принесенные капитаном, я с трудом подавила желание разорвать их на мелкие кусочки, упасть на пол и закатить истерику. Я даже не знала, кто мне подсунул такую свинью: дитя добродетели Меньших или дитя порока Лапицкий. Во всяком случае, на тайной вечере моего воображения Иисус Христос Лещ и Иуда Искариот Костик сидели голова к голове, копались в нехитрой пище и лукаво смотрели на меня: попалась, девочка? Признайся, что этот кокосовый орех тебе не по зубам!

Черт бы все побрал, мать твою, тихо ругалась я, я так ждала этой первой схватки, где обязательно должна была » выйти победительницей, – и такой фантастический облом. Месяц работы насмарку, мое болезненное самолюбие – на помойку, уходи, голубица кроткая, поджав линялый ощипанный хвост!..

Чертов капитан опять указал мне мое истинное место, он заведомо подсунул мне провальный вариант, теперь стоит в горнолыжных ботинках в своей берлоге и посмеивается. Еще бы ему не посмеиваться – ухватиться было совершенно не за что. Сдавай профессиональную косметику голубому Стасику, а платье от Версаче в магазин. И чек не забудь приложить. Такие варианты с такими людьми не проходят, гейши не в их вкусе, Конфуций им нравится больше. Это тебе не филерам портмонешки подносить!

Подгоняемая мрачными мыслями, я бродила по квартире, куря одну сигарету за другой. Отчаявшись найти решение, измученная сознанием собственного ничтожества, я отправилась в ванную и приняла контрастный душ: две пачки «Житана» и бессонная ночь обязательно поселятся на лице и будут взирать на мир весь оставшийся день.

…Решение пришло неожиданно, когда ледяная вода сменила теплую. Оно было таким простым и таким оптимальным, что я даже засмеялась и в поощрение налила себе полную ванну горячей воды с отдушками – к черту спартанский контрастный душ!

Лежа в ванне, я еще раз обдумала внезапно озарившее меня решение: оно казалось единственно верным, хотя и требовало больших жертв с моей стороны. Готова ли ты к ним, Анна, так ли легко вынесешь рукоприкладство? Впрочем, опыт рукоприкладства уже был в моей новейшей истории, а сейчас я готова была идти на любые жертвы. Только бы заполучить такой лакомый кусочек, как телевизионный магнат Лещ! Я подставлю его так, что он не обрадуется, и весь его арсенал во главе с каптенармусом Конфуцием ему не поможет. Я сожру его с потрохами, приправив черемшой и оливковым маслом и запив можжевеловой водкой.

Никогда еще я с таким нетерпением не ждала своего капитана. Время тянулось так медленно, что я еще пару раз перечитала досье – теперь уже довольно осмысленно – и даже подчеркнула нужные места.

Когда наконец Лапицкий появился, я была во всеоружии. Встретив его без обычной шлюшистой улыбки, которая его раздражала и которую я практиковала только потому, что она его раздражала, я предложила капитану позавтракать вместе со мной.

– Спасибо, я поздно поужинал, – скромно отказался капитан, пристально разглядывая меня. – Ну что, проштудировала?

– По-моему, ты решил подложить мне свинью.

– А что делать?! – Он удовлетворенно улыбнулся, я была права, капитану доставляло наслаждение макать меня в грязь. – Не водить же ее с собой на привязи. Желудей не напасешься…

– Это не человек, это монолит, это пароход, это товарищ Нетте.

– Влюбилась, что ли? – неожиданно ревниво спросил Лапицкий.

– Ты же знаешь, праведники вызывают идиосинкразию у таких паршивых овец, как я. Но, в общем, не без этого. Михаил Меньших по кличке Лещ – это тот самый мужчина, которого я искала всю жизнь…

– Кто знает… Может быть, ты уже встречалась с ним раньше, да напрочь забыла за всеми своими несчастьями.

– ..которого я искала всю жизнь, чтобы доказать, что не такой уж он хороший, как его живописуют твои ребята.

– Думаешь, получится? – Лапицкий с интересом воззрился на меня.

– Есть одна идея. Думаю, ее можно внедрить, если ты, конечно, не боишься крови.

Лапицкий сморщился, как от зубной боли:

– Я же говорил тебе – трогать его нельзя. Ты разве не поняла?

– Это ты не понял. Речь идет не о его крови. Речь идет о моей крови.