Чтоб ни грозило впереди,

Все беды перевешивает счастье

Свидания с Джульеттой хоть на миг,

С молитвою соедини нам руки,

А там хоть смерть. Я буду ликовать,

Что хоть минуту звал ее своею.

На следующий день Джульетте стало дурно.

– Это естественно, милый, - успокаивала она Ромео.
– У нас будет ребенок. Вероятно, мы поспешили, но я так рада...

Дождавшись, когда Джульетта заснула, Ромео подключился к информационному блоку.

– Что с тобой, родной мой, на тебе лица нет! Успокойся, мне уже лучше. Все будет хорошо, поверь.

"Ангел-хранитель" продолжал бороться за жизнь Джульетты. И вскоре наступило улучшение. Но Ромео знал: чуда не произошло, это не выздоровление, а всего лишь ремиссия - отсрочка приговора. Рассудком он понимал: конец неизбежен и близок, а сердцем был убежден, что Джульетта поправится.

Через месяц болезнь вспыхнула вновь. Отключив "защиту от дурака", Ромео разрушил программный блок управления. Возвращение стало невозможным. К чему ему Земля, на которой нет Джульетты?

Потеряв управление, "Гименей" сошел с расчетной траектории и двинулся наугад в неисследованные глубины Метагалактики.

...Их разбудил голос аварийного информатора:

– Реликтовый ветер. Реликтовый ветер. Крайняя степень опасности. Крайняя степень...

Новая форма материи, получившая название реликтового ветра, была теоретически предсказана в конце тридцатого века Джудди Венслером, но еще ни разу не наблюдалась в действительности.

– Степень опасности бесконечно велика. Бесконечно велика...
– бубнил информатор.
– Рекомендации отсутствуют... Отсутствуют... Отсутствуют...

– Выключи его, - попросила Джульетта.
– Иди сюда. Обними меня. Вот так. А теперь успокойся. Все будет хорошо, милый!

Ромео начал быстро сдавать. Джульетта, напротив, почувствовала себя лучше. Назавтра она была практически здорова. Ураганный лейкоз сник под встречным напором реликтового ветра: два минуса, перемножившись, дали плюс.

Когда Ромео умер и был аннигилирован, Джульетта пыталась покончить с собой, но помешал "ангел-хранитель", который, словно замаливая вину, ревностно контролировал каждый ее вдох.

Спустя сорок тысячелетий люди установили связь с еще одной внеземной цивилизацией.

– Ну как?
– спросил Писатель.

– Все было совсем по-другому, - покачал головой Астронавт.
– Они оба остались живы и возвратились на Землю.

– Типичный "хеппи энд"!

– Ну и что же? Разве в жизни так не бывает?

– В жизни бывает, - согласился Писатель.
– Но в трагедиях Шекспира никогда!

РЕКВИЕМ МАРИАНСКОГО ЖЕЛОБА

Плотников, хотя и краем глаза, видел войну и с тех пор испытывал к ней ненависть. Он мог бы повторить слова Ле Корбюзье:

"Война - порождение нищеты и тщеславия - для меня бессмысленна".

Еще в начале, даже в середине века ученые не сознавали свою ответственность перед человечеством за будущее, перекладывая ее на политиков. Они как бы отождествляли себя с самой наукой, стоящей по ту сторону добра и зла, возвышающейся над низменными людскими интересами. Мол, раз наука чистая, то и ее жрецы незапятнанны...

Удобная позиция, но в высшей степени ненадежная: когда ученый говорит об открытии, позволяющем создать сверхоружие, ему внимают, как апостолу господа-бога; когда же, спохватившись, он предупреждает о гибельных последствиях, к нему оборачиваются задом. И оказывается нобелевский лауреат в положении соблазненной и брошенной девицы.

Вот почему "чистая наука" нередко по уши проваливается в грязь. Это она породила атомную бомбу, лазерное оружие, бинарный газ... Войны сопровождают человечество на протяжении всей его истории. Но у Тамерлана не было атомной бомбы! Даже воспользовавшись всем богатством знаний своей эпохи, он не смог бы уничтожить жизнь на Земле. А современный маньяк, пусть и уступающий интеллектом Тамерлану, может, была бы у него власть!

"Ученый сделал открытие, - думал Плотников, - внес вклад в общечеловеческую сокровищницу знаний, для которой не существует ни границ, ни замков. Ее единственный законный владелец - человечество. Потому что современный уровень науки, темпы научно-технического прогресса, наше сегодняшнее могущество достигнуты не одним человеком и не группой людей, а всем человечеством, к тому же многими его поколениями. И это могущество может оказаться в нечистых руках у кучки людей, а то и диктатора, как было в фашистской Германии.

Все же Алексей Федорович верил, что здравый смысл восторжествует, что кладовые оружия опустеют, и наука станет, наконец, по-настоящему чистой. Такое время наступит, обязательно наступит! Люди вырвут с корнем ядовитую поросль атомных грибов. Но сделать это ой как нелегко! И возможно, многие поколения будут расплачиваться за легкомыслие предков.

* * *

"Морями теплыми омытая, лесами древними покрытая..." - пели мы с Ленькой. Вернее, он пел, а я подпевал. У меня безобразно сиплый голос и... абсолютный слух. Поющая во время застолья компания доводит до головной боли. Ленька же с детства обожал петь. Голосом природа его не обделила, а вот слухом... Он провалился на вступительном экзамене в консерваторию и с горя подал заявление в самый непрестижный вуз - гидрокосмический институт. Туда шли исключительно неудачники, к числу которых принадлежал и я: мне крупно не повезло в одном деле...