Черт побери, она имеет право посмотреть на человека, который был ее настоящим отцом!

– Ты это зря задумала, – сказала вдруг Наталья Ивановна.

– Что? – испуганно вскинула голову Марина.

– Не надо тебе его искать.

– Ты что, мысли читать умеешь? – удивилась Марина.

– Твои мысли прочесть нетрудно, – усмехнулась бабушка. – У тебя все на лбу написано.

Марина улыбнулась и провела ладонью по собственному лбу, как будто желая стереть написанные там тайные замыслы.

– Что, уж и одним глазком глянуть на него нельзя, что ли? – спросила она.

– Не надо, внученька. Поверь, ни к чему это.

– Ну…

Обе они прекрасно понимали, что упрямая Марина все равно поступит по-своему. Но сделали вид, что разговор окончен раз и навсегда.

– Что-то непохоже, чтобы тут кто-то обитал, – прозвучал в наушниках Сергея Пафнутьевича озадаченный голос пилота.

– Но вон там следы колес, если я не ошибаюсь, – возразил господин Дикулов, внимательно смотревший вниз.

– Похоже на то, – согласился пилот. – И все равно странно эта деревня выглядит. Как неживая.

Деревня действительно выглядела совсем мертвой. Ни одна из печных труб не сочилась дымом, вообще никаких следов жизни не было – ни единой собаки во дворах, ни курицы, ни тем более человека. Но при этом широкое пространство, некогда бывшее центральной улицей, выглядело словно перепаханным огромными колесами, и следы этих колес вели к дальнему дому – к дому Натальи Ивановны.

Однако ни к одному из колодцев во всей деревне тропинок протоптано не было…

Вертолет опустился прямо посреди улицы, и ветром, поднятым лопастями его винта, разнесло в стороны мокрую пожухлую листву, какой-то давным-давно брошенный сор, сдуло сгнившую тряпку, висевшую на ближнем плетне, и едва не повалило сам плетень.

Сергей Пафнутьевич аккуратно ступил на землю – и тут же охнул, потому что его ботинок наполовину утонул в грязи. Господин Дикулов подумал, что надо было надеть охотничьи сапоги, да кто же знал, что тут такое творится под ногами…

Медсестра спрыгнула следом за ним и спросила:

– Который дом? Может быть, я сама сбегаю, разузнаю?

– Нет, тут рядом, вон та изба, видишь? Справа последняя.

– Там на двери какой-то листок висит, – сказала остроглазая девушка.

Сергей Пафнутьевич прищурился, всматриваясь.

– Да, в самом деле… А и правда, сбегай-ка.

Медсестричка припустила вдоль покосившихся плетней, разбрызгивая воду из луж, а Сергей Пафнутьевич сердито подумал, что с этим глобальным потеплением настоящей зимы, пожалуй, и не дождешься. Десятое декабря, а вокруг воды по щиколотку! Чтобы по снегу побродить, придется снова в Альпы отправляться, как в прошлом году.

– Ну что? – нетерпеливо крикнул он, когда девушка, сняв с двери старого домика листок, повернула обратно.

– Уехала она!

Уехала? Куда, как?..

Но когда Сергей Пафнутьевич, взяв записку, написанную явно материнской рукой, прочитал ее, ему стало не по себе. «Степаныч! Меня внучка в Завойское забрала, дом купила. Я теперь там буду жить. Заезжай в гости. Рядом с Ниной Стасовой. Наталья».

Внучка? Какая еще внучка? Нет у нее никакой внучки, есть внук от младшего сына, да только он здесь ни разу в жизни не бывал!

Черт побери, что же затеяла Марина? Что еще придумала проклятая девка?..

– Ну что, летим назад? – спросил пилот, выглядывая из кабины.

– Подожди, я туда все-таки зайду, – сказал господин Дикулов. – Да и записку надо на место повесить, она ведь кому-то адресована.

Какому-то Степанычу. Кто он таков, этот Степаныч, почему навещал старуху? Надо будет спросить у матери.

…Нет, этот дом был ему незнаком. И никаких воспоминаний не вызвал. Дикулов родился и вырос в совхозе, а не в лесной деревне. Но тут родился и провел всю жизнь его дед, и мать вернулась сюда, отправив сыновей в большой город… и здесь, именно здесь до шести лет жила Маринка. Как она здесь жила?

Внутри было темно, сыро, холодно. На столе, сколоченном из толстых, гладко оструганных досок, стояла керосиновая лампа – то ли забытая, то ли нарочно оставленная на случай появления загадочного Степаныча. Возле печки лежала горка дров. Да, оставили нарочно, подумал Дикулов, чтобы можно было и обогреться, и без света не сидеть…

Он заглянул в крошечную комнатку, явно служившую спальней, потом через заднюю дверь вышел в огород. Черная земля аккуратных грядок выглядела так, словно только вчера чьи-то заботливые руки рыхлили ее, выпалывали сорняки, удобряли… Сергей Пафнутьевич покачал головой. Матери ведь уже за семьдесят, как же она тут справлялась? Может, помогал кто? Но кто? Степаныч?