Уток на озере было меньше, чем вчера, и держались они несколько поодаль. Если бы это было на Земле, я решил бы, что их кто-то отпугнул от берега. Но здесь подобная мысль не приходила в голову. Кто их отпугнет, когда кругом безлюдье — хоть шаром покати… Выбрав местечко под березами, я сложил свое барахлишко в кучу и вошел в воду. Сперва по щиколотку, потом по колено. Надо заметить, вода была теплая и мягкая, как щелок, и это меня разочаровало немного, В такой, воде, думаю, и не освежишься как следует.

Умываясь, я постепенно отдалялся от берега, точно скользил но песчаному дну, пока вода не достигла груди. Дальше идти я не решился, так как меня вдруг охватила робость. Я даже подался назад, где было помельче, и стал разглядывать зеленые берега. Кстати, они казались очень красивыми, а стайки уток лишь оживляли общую картину… Не видя никакой опасности, я стал довольно шумно плескаться и плавать туда-сюда, раза два даже нырнул, достав со дна горсть песка… Потом оглянулся — опять мне показалось, будто кто-то смотрит в затылок,- и чуть не сыграл в ящик от разрыва сердца. На берегу, левее того места, где я оставил одежДУ, удили рыбу два человечка. Если бы это было на Земле, я дал бы им лет по десять-двенадцать. Оба были в трусах и майках и оба белобрысы и загорелы, как чугуны.

Не берусь описывать, что я испытал в эти секунды.

Сначала меня бросило в жар, потом в холод… Но человечки не проявляли никаких враждебных намерений.

Они, правда, помахали руками, как у нас делают, когда просят не шуметь и не мешать, и опять замерли в напряженном ожидании. Наверно, пришельцами с других планет их не удивишь, пришло в голову.

Я не знал, как мне вести себя и что делать. Стоять в воде по грудь и не шевелиться — глупо, согласитесь.

Выходить и одеваться? Но я не знаю, как на это посмотрят они, эти самые человечки. Выждав немного, я все же подался к берегу. Я шел так медленно, что вода почти не колыхалась. Это понравилось человечкам. Они дружно заулыбались и закивали головами, вполне нормальными, кстати сказать. Мол, правильно, так и надо, молодец. Почувствовав себя молодцом, я ускорил шаг, наконец выскочил из воды, как пробка, и стал одеваться.

«Как быть? Что делать?» — думал я, дрожа всем телом. Не скажу, чтоб я трусил, нет! И все-таки я дрол;ал и не мог не дрожать, как ни старался.

Я встал и пошел к кораблю, но, пройдя немного, повернул обратно.

Помню, незадолго до отъезда Шишкин сказал:

— Если там (кивок вверх) окажутся разумные существа, смело иди на сближение с ними, постарайся разузнать, что они за птицы,- это важно для науки.

— Ясно, Георгий Валентинович,- ответил я, не придавая наказу Шишкина и своим словам никакого значения. Когда-то я попаду на ту, другую планету, думал я. Да и попаду — еще неизвестно, как там…

«Вернись, Эдя, вернись,- внушал я самому себе.Докажи этим цивилизованным младенцам, что ты нисколько не боишься, больше того презираешь их, как людей низшего сорта».

Насчет низшего сорта я, конечно, хватил через край.

Я ненавижу расизм и национализм, в какой бы форме они ни проявлялись. И если тогда, в том лесу, употребил (про себя, мысленно, разумеется) выражение насчет сорта, то не потому, что у меня изменились убеждения, нет! Просто мне хотелось еще больше взбодрить себя, придать себе мужества и храбрости. Вы, мол, хоть и цивилизованные, не спорю, иначе ходили бы в мохнатых шкурах, но со мной не можете тягаться, черта с два, потому что не вы ко мне прилетели, а я к вам.

Смутило меня лишь поведение человечков. Представьте, что было бы, если бы к нам в колхоз «Красный партизан» прилетел товарищ с Марса или еще с какойнибудь планеты… А здесь полнейшее равнодушие. Помахали руками и ни с места, как будто пришельцы с других планет их нисколько не интересуют. Наверно, привыкли,- как там, в воде, подумал я и взял чуть правее, целясь к тем самым равнодушным человечкам.

Шел я осторожно, стараясь не задевать кусты и не швыркать ногами. И все же мое появление не застало человечков врасплох. Оба они обернулись и закивали, заулыбались — приветливо и ласково заулыбались — и показали на землю. Мол, садись, посиди.

Эти улыбки, наверно, и сбили меня с панталыку.

Вместо того, чтобы присесть рядом и посмотреть, что будет дальше, я простер руку и гаркнул во все, можно сказать, горло:

— Здравствуйте, братья! Привет вам от жителей планеты…- И я назвал свою планету.

Я ожидал, что человечки если не бросятся мне на шею, то, во всяком случае, начнут как-то выражать свое одобрение, восхищение и так далее,ничего подобного.

Они переглянулись, потом поглядели на меня, как на съехавшего с шариков, и… снова переглянулись.

— Дядя Эдуард! — сказал один из них укоризненно.

А другой, ростом поменьше, слегка подался в мою сторону и шепотом добавил:

— Вы нам тут всю рыбу распугаете… А сегодня, между прочим, вообще плохо клюет. Десяток окуней, семь или восемь чебаков, две щучки — вот и весь улов.

— Да-а, нежирно! — сказал я нарочито небрежным тоном и почувствовал, что обливаюсь холодным потом.

К счастью, волосы мои еще не просохли, и человечки, должно быть, подумали, что это не пот, а вода.