Марш все еще сидел, уставившись в смятую газету, но ему почудилось, как в зале что-то изменилось. Он обернулся и увидел, что к стойке бара направляется Каталина. Элегантная и подтянутая, она была одета в платье из зеленой тафты, гармонировавшее с зелеными изумрудами ее глаз. Внутри у Марша заныло.

— Мисс Кэт, — вежливо поприветствовал он свою конкурентку, добавив голосу лишь малую толику усмешки.

Глаза ее сияли. Марш всегда считал ее красивой женщиной, но сейчас она была неотразима.

— Я подумала, может вы продолжаете беспокоиться о самочувствии Молли…

Марш изогнул бровь, так что собеседник мог выбирать вариант ответа по собственному усмотрению: да, он беспокоится или нет, он не беспокоится, почему, к черту, он должен беспокоиться. Это поставило Каталину в затруднительное положение, чего он и добивался.

Но смущенной она не выглядела, как будто поняла уловку. В ее взгляде было больше усмешки, чем озабоченности. Такое поведение женщины сбило Марша с толку.

— Она скоро совсем поправится, и все будет хорошо.

Марш не проронил в ответ ни звука, оставаясь спокойным и неподвижным, как сфинкс. Он выжидал. Как всегда.

Знакомые теплые мурашки побежали у Кэт по позвоночнику вниз, потом поднялись вверх и замерли в самом интимном месте. Как это у него получается? Неужели это сила мужского обаяния? Или это чувство опасности, витающее вокруг? Или его опытность? Холодная отрешенность, следствие того, о чем она догадывалась, загнала страсть глубоко внутрь. Музыка, которая звучит по ночам и обнажает любовь исполнителя к прекрасному, несовместима с образом наемного убийцы.

Теперь она была уверена, что Кантон наемный убийца. Или был им. Лучезарный Люцифер! Но как ей хотелось прикоснуться к нему! И она хотела просить его об одолжении. Господи! Чего он потребует взамен?!

Чтобы не смотреть на Кантона, Каталина опустила глаза и уперлась взглядом в рисунок. Она побледнела. Кто это сделал?!

Кантон проследил за ее взглядом, потом с интересом уставился на Каталину. Вот оружие против нее. Она сама дала ему в руки меч. И знает об этом.

Каталина заставила себя успокоиться. Рисунок. Портрет. Попадется ли он на глаза кому-нибудь из ее прошлого? Так много воды утекло. Кому какое дело до нее и до проигравшегося в пух бродяги, убитого в дешевом номере второразрядной гостиницы. Каталина заставила себя поднять глаза на Кантона.

— Молли побаивается вас. Я зашла предупредить вас, чтобы вы не смутились, если будете навещать ее.

Кантон, казалось, ужаснулся. Во всяком случае он был поражен, ошеломлен.

По жилам Каталины вместо крови тек теплый мед. Патока. Она не знала точно, что вызвало такую сильную реакцию у Кантона. Но что бы это ни было, оно нарушило обычное железное самообладание, и в Кантоне значительно поубавилось сходства с падшим ангелом.

— Меня? — недоуменно переспросил он.

— Вас, — повторила она.

— Но… почему?

Кэт оглянулась. Они были в центре внимания утренних посетителей.

— Не могли бы мы поговорить наедине?

— Почему нет? — удивление исчезло, уступив место двусмысленной обольстительной ухмылке. — Единственное место, где мы можем поговорить спокойно, это моя комната.

Кэт остолбенела. Ради Молли, говорила она сама себе. Только ради Молли. А может, она лгала себе?

С рыцарской вежливостью Кантон взял ее под руку и, пока она не сообразила, что происходит, провел женщину к себе в комнату. Дворняга, которую Каталина видела уже несколько раз, сопровождала их, держась на приличном расстоянии.

— Винчестер, — обратился Кантон к собаке, — придется тебе, дружище, подождать за дверью.

— Винчестер?

— Он уродлив, как само пекло, — объяснил Кантон.

И они остались вдвоем.

Взволнованная Кэт осмотрелась. Комната выглядела еще более скромной, чем комната Тедди. Кровать. Старое бюро. Зеркало. Стульев не было. Кантон с поклоном указал на кровать.

«Нет!» — хотелось крикнуть Каталине, но она сдержалась и вежливо отказалась. В ответ он ухмыльнулся. Так ухмыляется паук, подумала Кэт, заманивая бабочку в свои сети. Что чувствует бабочка, она уже поняла. Уходи. Но тело больше не повиновалось своей хозяйке. Ни губы, ни мозг, ни ноги. Каталина Хилльярд, Ледяная Королева, погрузилась в молчание. Сражайся. Борись за себя. Ты же делала это раньше.

Кантон подошел к ней почти вплотную. Каталина почувствовала его горячее дыхание, жар его тела, который был следствием возбуждения, которое переживала и она. Женщина сделала шаг назад. Шажок. Но за ним стояло огромное волевое усилие.

— Так… насчет Молли…

— Вы о Молли? — его низкий вибрирующий голос пронизал все ее тело, превратив теплый, вязкий мед в рвущееся наружу желание.

— Она… она…

Март сделал шаг. Теперь его лицо было на уровне ее, губы приблизились к ее губам, а рука легла на ее талию обжигающим клеймом.