— Я уверен. Если Патрик что-то решит…

— Теперь, когда я ее увидел, я его понимаю…

Хирам наклонился и коснулся темных волос Марсали, но в этот момент маленький зверек метнулся к его руке и вонзил в нее острые зубы.

— Ах ты, дьяволенок! — вырвалось у него.

Но тут Хирам вспомнил обещание, которое он дал Джинни. Он должен бережно обращаться с девушкой, а также с ее сестрой и зверьками. И чтобы отблагодарить Джинни за помощь, он должен взять с собой сестру и любимых питомцев Марсали.

Вздохнув, великан взял ласку за шкирку, но его тут же смело атаковал другой зверек. Краем глаза он видел, как ухмыляется Руфус, и понимал, что смешон. Он вообще нормально чувствовал себя только в бою. Приятно было сознавать, что удар его меча смертелен для врага, а один его вид обращает в бегство слабых духом. Но что делать с девушкой, лежащей без чувств, и с ее маленькими отважными защитниками?

Чувствуя себя непривычно беспомощным, он сказал:

— Ладно, приятель, иди и помоги мне.

— О, как приятно слышать, что и тебе требуется помощь, — сказал Руфус, осторожно приближаясь к разъяренным животным.

Изловчившись, он схватил ласку, которая сидела на груди у Марсали, и резким движением сунул ее во вместительный спорран Хирама. Великан отправил второго зверька туда же. Сумка бешено задергалась, Хирам поспешно закрыл ее и облегченно вздохнул.

— Да, не так-то легко быть другом Патрика. Но он так стремился вернуться домой, к невесте, что даже я понял, как она дорога ему.

Он задумчиво помолчал и наконец добавил:

— Да, странно видеть его влюбленным. Не думал, что доживу до такого.

— Если мы еще здесь провозимся, то можем и до завтра не дожить.

— Я дал часовым у ворот столько вина со снотворным, что хватило бы усыпить целый полк. Да многие из них еще не проспались после вчерашнего.

— На свадьбе человека охватывает жажда, как в пустыне, — согласился Руфус. — Но без невесты, боюсь, им будет не так сладко.

Он снял с Марсали верхнюю одежду и надел на нее плед своего клана.

— Пока так будет лучше.

— Эта женщина — Джинни — сказала, что сюда никто не придет. А она тоже недурна собой. Я бы и ее прихватил.

Руфус насмешливо фыркнул:

— Я и не знал, что в душе ты романтик.

Хирам покраснел, но ничего не ответил.

Наконец Руфусу удалось убрать густые волосы Марсали под мужскую шапку, которую он старательно надвинул ей на лоб.

— Они еще совсем девочки, — сказал он. — Это позор, отдавать одну из этих крошек такому негодяю, как Синклер.

— Ага, — согласился Хирам. — Я думаю, что это подлость.

— Оказывается, ты еще и думаешь. Чудеса. Настоящие чудеса, — сказал Руфус, качая головой. — Ладно. Теперь постереги их, а я приведу лошадей и достану ковер для малышки.

Хирам, не обращая внимания на насмешки, устроился рядом с девушками, по-прежнему лежавшими без сознания, и проводил глазами Руфуса. У самого выхода приятель оглянулся, затем молча приоткрыл дверь и выскользнул наружу.

Тяжело вздохнув, Хирам принялся истово молиться, чтобы никто не вошел в церковь.

Медленно и напряженно текли минуты. Наконец, когда прошла, как ему показалось, целая вечность, дверь снова открылась. Сердце сильно забилось в мощной груди великана, гигантские мышцы напряглись. Но тревога ока/-залась напрасной: в двери появился Руфус.

Он быстро подошел к приятелю.

— Ты возьмешь девушку Патрика, — сказал он деловито, — а я заверну малышку в ковер и понесу ее. Она такая маленькая, что это будет похоже на узел с одеялами, который мы таскаем для ночлега зимой.

Хирам обхватил Марсали за талию и без труда поставил ее на ноги. В это время Руфус бережно завернул Се-сили в ковер и также поставил его стоймя. Подойдя с ней к двери, Руфус свистнул, и лошади подошли к ступенькам крыльца.

Хирам осторожно выглянул наружу. Стол для гостей накрыли в другой части двора, и с этой стороны дома почти никого не было. На них никто не обращал внимания. Если повезет, их примут за двух гостей, один из которых сопровождает изрядно выпившего парнишку, а другой несет скатку с одеялами.