Да, так бывает. Человек разумно тратит большие деньги в мечтах, а стоит ему найти на дороге четвертную, его сердце колотится до следующего утра. Автору известен случай, когда женщина, найдя сотенную, потеряла сознание. С тех пор прошло много лет, но до сих пор эта находка - самое яркое впечатление в ее жизни. Кто знает, может быть, в последний миг перед ее затухающим взором промелькнет мятая сотня, обещая все радости мира и не давая их, кто знает. Помня об этом, Автор оставил свой стол и со скоростью мысли примчался на заводской двор, едва успел Анфертьев опуститься на холодную скамейку.

"Все остается в силе", - добавил Автор, видя неуверенность Анфертьева.

"Посмотрим", - недоверчиво сказал тот и неприязненно посмотрел на Автора. Так же вот смотрит хозяин на слесаря, который пришел чинить ему унитаз.

"Света успеет вернуться к обеду. Шпингалет сработает. Об этом тоже не беспокойся. Ты помнишь о шпингалете?"

"Помню! Дальше!" - нетерпеливо бросил Анфертьев.

"Борис Борисович останется в пиджаке. Он слегка простыл, когда вчера возился с машиной".

"Что же делать?" - Анфертьев капризно скривил губы.

"В кабинете висит его пальто".

"А на кой мне пальто Квардакова?"

"В карманах мелочь".

"Ну и что?"

"Не могу же я тебе все время подсказывать. В конце концов, ты собрался на это дело, а не я... Пальто ничуть не хуже. Даже лучше. Безопаснее. И если уж тебе все так тяжело дается, могу сказать... В буфет завезли кефир".

"Не может быть!" - воскликнул Анфертьев.

"Завезли. Пришлось поработать", - скромно заместил Автор.

"Вот за это спасибо!
– с воодушевлением сказал Анфертьев, поднимаясь.
– Это уже кое-что".

И он быстро, не оглядываясь, зашагал к заводоуправлению. Но прежде чем войти в дверь, обернулся. Скамейка была пуста. Анфертьев нервно взбежал на второй этаж, подошел к запертому буфету и, наклонившись, приник к еле заметной щели. В тесном закутке мерцали голубовато-зеленые бутылки с кефиром. Все правильно, четыре ящика. Бутылки, видимо, совсем недавно стояли в холодильнике на них сверкали маленькие капельки влаги. Проволочные ящики тихонько вздрагивали от ударов кузнечного пресса в Соседнем цехе, и из буфета доносился еле слышный перезвон бутылок.

Спустившись в бухгалтерию, Анфертьев увидел, что Света на месте. Что-то она рановато сегодня, подумал он.

– Что-то ты рановато сегодня, - не удержавшись, сказал Вадим Кузьмич.

– Представляешь, как повезло!
– радостно откликнулась Света.
– Только подъезжаем к банку, а тут директор. Здрасьти, говорит, Светлана Николаевна, что-то вас давно не видно! И под локоток, под локоток в общий зал, к окошку. Выдайте, говорит, срочно, это мое личное указание!
– Света рассмеялась.

Что-то заставило Анфертьева обернуться, и он на секунду сквозь закрытую дверь увидел всеведущую физиономию Автора. Дверь захлопнулась, и Автор исчез. Да и был ли он?

– А в буфет кефир привезли, - промолвил Анфертьев как бы между прочим. И хотя слова его были негромки и сказаны безразличным тоном, в бухгалтерии, в самых дальних и ближних ее углах, наступила тишина. Из своей каморки выглянула даже Зинаида Аркадьевна и настороженно уставилась на Вадима Кузьмича.

– Вы что-то сказали, Вадим Кузьмич?
– спросила она.

– Кефир, говорю, завезли.

– Ну и шуточки у вас!
– Зинаида Аркадьевна хотела было уйти, но что-то ее остановило.

– Сам видел, - сказал Анфертьев, пожав плечами.

– И молчите?!
– возмутилась главный бухгалтер, с грохотом закрыв дверь. Впрочем, она тут же вновь раскрыла ее и спросила у Светы: - У вас нет лишней авоськи?

– Лишней нет... Но вы можете взять мою, - виновато ответила Света.
– Если вам нужно.

– Спасибо, Светочка! Спасибо, милочка!
– Зинаида Аркадьевна что-то сделала со своим лицом, оно сморщилось так, что на нем затерялись и исчезли все черты. Потом Зинаида Аркадьевна еще что-то сделала, и черты проступили снова, правда, немного другие, но все же главного бухгалтера можно было узнать.

Женщины затихли, прикидывая емкость сумочек, и мысленно были уже там, на втором этаже, уже толпились у буфета. Но пока они были еще в бухгалтерии, пока до обеденного перерыва оставалось еще минут пятнадцать. Однако, когда женщины устремили свои взоры на часы, стрелка, не выдержав массового гипноза, прямо на глазах поползла к двенадцати.

Не дожидаясь, пока стрелка коснется вертикальной черточки, Анфертьев позвонил своей жене Наталье Михайловне в далекий и недоступный институт, где она общалась со своенравными пылинками. Наталью Михайловну долго искали, бегали за ней по коридорам, объявляли по местному радио, и Анфертьев слышал в трубке голос диспетчера: "Наталья Михайловна Анфертьева! Вам нужно срочно подойти к телефону! С вами будет говорить ваш муж! Наталья Михайловна! Ваш муж срочно вызывает вас к телефону!" в - Слушаю!
– прозвучал наконец в трубке запыхавшийся сипловатый голос.