— Да я должен все строить и показывать, пока ты тут балдеешь!.. — орал Слад. — Болван! Я вообще жалею, что не оставил тебя на… С тобой уже тогда было все понятно!

— Отстань… — повторял Цмип и погружался в вечную торжественность великих влаговых грез, в которых он царил над миром и был всем, кем только хотел. В облике жочемука он вечно ел и любил Яж, и это счастье не кончалось никогда… никогда… покудадействовала влага, а когда действие кончалось, Цмип тут же выпивал еще. Он решил, что нет нужды каждый раз прибегать к машинке времени; лучше все это подготовительное время здорово оттянуться на влаге, а потом уже полностью вернуться в свой сильный, прежний, здоровый облик.

И поскольку Сладу было сейчас, в общем-то, не до него, то, покричав, он оставлял Цмипа в кубе и шел к отрядикам солнышек, руководя ими вместе с Бедрилой, которого вовсю увлекла новая жизнь и работа.

Однажды утром он бодро вышел из куба, оставив там невменяемого Цмипа, и направился к первому бардакку, у входа в который его уже ждал казавшийся озабоченным Бедрила.

— В чем дело? — быстро спросил Слад.

— Ну… Ничего особенного, но…

— Говори четко! — приказал Слад.

— Да устали уже все, очумели. Конца не видно этой работе. Спать же мы не умеем! Солнышки не созданы для этого! Мы никогда не трудились, и у нас все было!

— Ха! Что

у вас было? Скука. лень. да почва! Я же вам дал цель, труд, счастье!

— Так-то оно так, но…

— Чьи это мысли? — подозрительно спросил вдруг Слад. — Кто зачинщик? Кто?

— Да многие так говорят… Пашем, мол, за какой-то вонючий воздух… А в отрядике Скыпника, который вгрызается в почву, некоторые по привычке эту почву и…

— Понятно, — мрачно сказал Слад. — Кто зачинщик?…

— Я не знаю! — честно ответил Бедрила. — Я их в наказание уже без воздуха оставил. — Вон там — в бардакке. А им плевать на этот воздух. И вообще, все уже опупели от усталости. Нужен какой-нибудь… выходной, что ли. Встают каждое утро по команде, и давай!

— Чьи это мысли? Твои, что ли? Ты тоже уже пробовал почву?

— Да нет, — испугался Бедрила, — нет, нет, я не знаю, чьи мысли, да ей-Богж…

— Ну-ка, выведи их всех в золотой разрез, а я понаблюдаю.

— Понял, — кивнул бедрила.

Он зашел в бардак, а Слад спрятался за ним, пригнувшись.

— Скрыпник, понимай солнышек, — скомандовал Бедрила. — Выводи в забой!

— Опять в забой! — послышался недовольный стрекот Скрыпника. — Солнышки только что из забоя, и опять в забой!

— Ты чего, не понял приказ?… Зочешь — сожгу?…

— Тьфу!.. Да жги, кому она нужна такая жизнь… Скука и то лучше!

— В забой, я говорю!

— Солнышки никогда не умирали и смерти не боялись! А теперь боимся!

— Кто это сказал? — гаркнул Бедрила.

— Я — Лупонь. А чего ты мне сделаешь? Это — моя планета, моя почва! Прилетели какие-то… Всех посжигали, а этот вечно укайфованная размазня — мессия… Нашелся мессия! За каким жжной он нам сдался? И все эти тарелки, пушки… Соль какая-то… Даверните мне мое бывшее тело и почву, и я…

Бедрила немедленно взметнул вперед свой щуп, и Лупонь сгорел дотла от его безжалостного луча.

— Ну, кто еще такой смелый?

— Ладно, солнышки, пошли в забой, — угрюмо протрекотал Скрыпник.

Попарно из бардакка вышли, шатаясь, солнышки. Они еде прыгали; их изможденные тела, казалось, уже просвечивали от худобы в свете дня.

— Вперед, шагом гарш, — печально произнес Скрыпник. — Песню запевай.

Отрядик двинулся в забой, еле слышно стрекоча:

"Без задора поют", — с сожалением подумал Слад, слушая им самим придуманную песню-гимн и наблюдая лениво удаляющихся к месту работы солнышек. "Надо их… раззадорить как-то, что ли, придется им чего-нибудь позволить. А то они в самом деле долго не протянут, загнутся еще, не долетев до Лунки… Ладно, посмотрим, для большей верности, на другие отрядики, может, это только у Скрыпника так…

— Эй, Бедрила, — еле слышно, но отчетливо позвал он.

Бедрила обернулся и тут же припрыгал к Сладу.

— Молодец, Бедрила, ты все правильно им сказал… и… сделал, но… Выводи-ка остальные отрядики на их рабочие места, а я за ними исподтишка понаблюдаю. И тогда уже чего-нибудь решу — надо ведь что-то предпринять. Так?!

— Понял!! — подобострастно гаркнул бедрила.

— Да чего ты орешь! Это же надо все делать тайно, чтоб они не поняли, что я…

— Понял, — подобострастно прошептал Бедрила.

— Тьфу, ну не так же нарочито… Ладно. пошли к Пашку.