— Иди в бардакк.

Бардакк возвышался прямо у пушечногоствола и ыбл непроницаем, как туманное ночное небо. Бедрила отошел немного назад и резко впрыгнул внутрь.

В бардакке вповалку валялись солнышки — отрядик Грудя. Сам Грудь, с несчастным видом стрекоча что-то про себя, сидел у стены и постоянно почему-то вздрагивал, словно его через равные промежутки времени обливали какой-нибудь холодной, разъедающей

тело, жидкостью. Некоторые из солнышек так же дрожали. как и он, другие просто лежали, как мертвые, иногда раскрывая рот, чтобы глотнуть воздуха, но потом противно и грустно морщились и издавали что-то наподобие слабых стонов.

— Что с вами? — недоуменно спросил Бедрила, на всякий случай подготовив щуп со смертельным лучом.

Грудь покосился на него в немой пытке.

— Ты что… не видишь… — еле выстрекотал он. — Голод… Не можем больше… работать… Собирать эти… штуки…

— А как же Соль? — осуждающе спросил Бедрила. — Цель? Война? Полет?

— А… — махнул щупом Грудь, несчастно закрыв глаза, словно показывая всем видом, что ему все безразлично.

Бедрила резко выпрыгнул из бардакка и на этот раз опять наткнулся-таки на стоящего и, видимо, вновь подслушивавшего Слада.

— Извините! — стрекотнул Бедрила. — Они…

— Я все слышал. Мне все понятно.

— Прикажете их убить?

— А с кем мы останемся, дорогой Бедрила? — резонно сказал Слад. — Зови всех сюда. Я объявлю свое решение.

Бедрила быстренько ускакал, громко зовя всех солнышек на сбор.

Через достаточно продолжительно время все отрядики припрыгали к бардакку Грудя. Измученные, худые солнышки еле стояли в строю; кое-кто по прибытии тут же рухнул на почву и остался лежать, дрожа всеми щупами и словно пытаясь закопаться куда-то внутрь, как будто, чтобы больше не существовать и не работать.

— А эти из своего бардакка не выходят, — доложил Бедрила. — Они вообще, как говорится, забили на всю работу, на пушку, на тарелки… И их не интересует Соль! Давай испепелим их?

— Молчать, — приказал Слад.

Бедрила заткнулся.

— Друзья мои, — начал Слад свою речь. — Я знаю, что те, которые внутри бардакка, меня тоже слышат.

Солнышки молчали, совершенно словно ни на что не реагируя.

— Проведя осмотр наших работ, я заметил тотальное ухудшение вашего состояния.

— Да! — подобострастно рявкнул вдруг стоящий со Сладом Бедрила.

— Заткнись, Бедрила.

— Да!!

Я долго думал над этим, друзья мои. Я заметил полнейшую вашу утрату интереса к Соли, к нашей цели, к войне и к пушке.

— И к пушке! — ревностно повторил за ним Бедрила.

— Бедрила, — злобно сказал Слад, — если ты не заткнешься, пока я говорю свою речь, я отожгу тебе средний щуп!

— Да!!!

— Так вот, я много размышлял над этим. Я же дал вам движение, интерес, работу и воздух! Но вам его недостаточно — и это правильно! Соли-то пока нет! И вы не знаете, что это такое, что бы мы с Цмипом вам не говорили! Друзья, — Слад выждал внушительную паузу, — я понял, что в этом мире каждое живое существо, покуда оно еще не достигло высших высот, не может обойтись без своей собственной пищи и удовольствий, к которым оно привыкло. И это его право!

— Чего? — удивленно спросил, не выдержав, Бедрила.

— Как? — недоуменно спросил за стенкой бардакка на секунду оживший Грудь.

— Так! Мы не в праве лишать низшее существо его низших веществ, так же, как мы не в праве и навязывать высшему существу высшие искушения, которые могут сбить его Путь на еще более Верхний Верх! Поэтому…

— Да… — замер в ожидании Сальник.

— … я позволяю вам по ночам кушать почву!

— Аааааа!!!! — завопили вмиг все солнышки, воспряв и переставая дрожать. Те, которые лежали, вмиг сели, те, которые сидели, тут же встали.

— Но!..

— Но?… — испуганно повторил Пашк.

— Но: только по ночам, в нерабочее время, чтобы это не мешало работе, которую вы, надо отдать вам должное, почти закончили. Но сейчас немножечко обессилели, в отрыве от родной… почвы. А сейчас, в виде исключения, для поддержания привычной для вас энергии, позволяю вам нажраться до отвала, и…

— Уррраа!!! — заорали солнышки, тут же запрыгав и наперебой стрекоча.

— Да здравствует Слад!

— Слава Сладу!

— Да мы тебе все построим!

— Да мы немножко, чуть-чуть почвы, и в Соль…

— Да мы всех завоюем!

— Да мы…

— Да мы…

Из бардакка высыпал счастливый, словно Соль уже наступила и цель была достигнута, отрядик Грудя.

— Слад, — выстрекотал растроганный Грудь, — ты — чудо! Прости меня! Отныне я — твой друг! Я полечу за тобой, куда угодно! Да нам особенно-то и не надо, только сегодня…

— Сегодня и по ночам! — повторил Слад. — Ужритесь и не забывайте, что пушка вас ждет!

— Никогда, — поспешно заверил его Грудь.