У Игнасио вдруг сделался очень озорной вид, и он пригладил усы — совсем как Марега.

— Что такое? — Я невольно улыбнулась.

— Не обижайся, Мари, но, по мнению Педро...

— Иди, иди! — Я замахала на него руками. — Я больше никогда не буду произносить вслух это слово!

На самом деле мне требовалось остаться одной вовсе не для того, чтобы собраться с мыслями, хотя эта причина тоже имела место, а для того, чтобы пройти по балкону в свою комнату и забрать кольцо Мареги. Мне хотелось как можно скорее вернуть Алексу его подарок, чтобы он не думал, будто на моем пальце его кольцо, и так далее...

Эта мысль пришла в мою голову одновременно с обидой, когда с балкона заявился Педро. Ведь действительно балкон опоясывает весь второй этаж, и двери всех комнат выходят на него, а дверь своей комнаты я очень удачно оставила открытой перед выходом на ночную «прогулку»!

Так, соседняя комната слева — та самая, в которой храпел ночью Марега, значит, она будет пустой, соображала я, одеваясь с невероятной скоростью, за ней — комната Билла, которого Лауренсья поселила рядом с собой, что я восприняла как ее намерение чуть позже оказаться вместе с Биллом, и потом сразу моя комната, четвертая по счету. Стало быть, мое путешествие не должно занять много времени: две минуты туда и две — обратно.

Я благополучно миновала комнату Мареги с закрытой дверью балкона и плотно задернутыми гардинами, завернула за угол — комната Билла была в торце здания, и растерянно остановилась, увидев, что дверь Билла открыта. Ну и ладно, подумала я, какое им до меня дело? Но вдруг услышала голос Хулио:

—...Хозяин всю ночь с бабой, я бы на его месте взял дневник и убрал лишних.

Я замерла, затаив дыхание.

— Ты дурак, Хулито. В джунглях уберет, только вряд ли на родного брата руку подымет.

— Он ему не родной, а кузен.

— Какая разница? Одна семейка. Мы бы с тобой лишними не оказались!

— Чего ж ты тогда на это дело подписался? Меня подбил?

— Напарник нужен. Они сами приведут нас с тобой к этому золоту, вот тогда мы их и поприветствуем.

— Приветствовать-то зачем?

Меня уже мало интересовало зачем, потому что я очень ясно поняла, кого собирается приветствовать Билл. И каким образом. В комнату Игнасио я вернулась на цыпочках, закрыла дверь на балкон и даже задернула шторы. Меня трясло.

Я села в кресло. Вот теперь мне действительно требовалось время на то, чтобы собраться с мыслями. Кто хозяин? Кто кузен? Кто лишние? С какой бабой?

Я была с Игнасио, а Лауренсья? С кем была она? Билл и Хулио спали, по словам Педро. Педро я верю. Марега храпел в соседней комнате, причем храпел с вечера, сказал Игнасио. А вдруг это он мне так сказал, а на самом деле с Лауренсьей был Марега, потом, пока мы гуляли к реке, он вернулся и захрапел. Чушь! Почему это я верю Педро и не верю Игнасио? Я же люблю его, как я могу ему не верить?.. Потому что он хозяин Хулио и Билла, который, по их мнению, собирается убрать «лишних» в джунглях... Как вчера мсье Ордегри бережно выкинул в окно мертвую бабочку... Игнасио собирается... Нет-нет! Я не хочу даже в мыслях произносить такое!

Собирается убивать тот, с кем была Лауренсья! Она ведь точно была с кем-то! Она же разговаривала с этим мужчиной, упрекала, что тот незаслуженно ревнует ее к Биллу, которому сам же велел «приглядывать» за ней! Вот! Вот это и есть самое главное! Билл и Хулио упоминали хозяина! Стоп, что же получается, у них два хозяина? А почему бы и нет, если их хозяева родственники, кузены...

— У сеньориты все в порядке? — спросил из-за двери Педро.

— Да-да, Педро. — Я вышла в коридор.

— Сеньориту не нужно сводить... в сад?

— Педро, а у твоего хозяина есть кузен?

— Да, сеньорита. У дона Рикардо много кузенов: дон Анхелио, дон Алехандро...

— Марега?!

— Нет, сеньорита, дон Алехандро Торнадо. Потом дон Паскуаль, дон Мануэль, дон Мигель...

На каждую ступеньку лестницы у дона Рикардо приходилось по кузену. В пустой гостиной стол по-прежнему занимали остатки вчерашнего ужина. Мы вышли на террасу.

Софи жарила на решетке рыбу, а Марега, мсье Ордегри и Игнасио уже страстно поглощали ее и баночное пиво, расположившись вокруг большого стола под одной из пальм. Как они могут утром есть горячее, тем более рыбу? — подумала я.

— Что так долго, Мари? — Игнасио бросился мне навстречу, вытирая руки каким-то заляпанным полотенцем. — Все о'кей? — От него пахло пивом. Это ужасно, когда от любимого разит пивом, особенно с утра...

— Д-да, — с запинкой произнесла я. — Доброе утро, Софи, мсье Ордегри!

Они радушно разулыбались и пригласили меня к столу. Я спустилась с террасы на залитую солнцем поляну. Все выглядело так мирно и безмятежно, что невольно подслушанный мною разговор и остальные страхи больше походили на дурной сон, чем на правду. Тем не менее слово «кузен» никак не шло у меня из головы, впрочем, и разговор Хулио и Билла тоже. Сказать? Вот взять и сказать: «Господа, кто-то из нас собирается избавляться от лишних!» Ну и что? Все решат, что я спятила, особенно наш психиатр. Все равно нужно как-то предупредить об угрозе оказаться «лишними».