Нет, этот народ мне определенно нравится!

Мы с Теллой работаем так же, как раньше: пещерники не подняли охладители выше и не сняли с них посты операторов. Насколько я понимаю, вахтовые не возражали. И что интересно – если до злополучного падения возможность аварии с охладителем обсуждалась ими довольно часто, теперь разговоры на эту тему стали дурным тоном. Не знаю, почему; но мне это понравилось. Я и так слишком часто представляла себе весь ужас, выпавший на долю падавшего техника. Когда работаешь, не стоит задумываться о том, что может с тобой случиться.

Ни о каких подозрениях речи больше не шло, и я не заметила никаких перемен в отношении к нам пещерников и Администратора Или-Раан. Те же рейсы, те же грузы, те же разговоры с вахтовыми. Время снова замедлилось, и теперь я приняла это как должное. Хорошо, когда дни похожи один на другой. Потому что отличия могут означать чью-то смерть. Одной особой ситуации оказалось вполне достаточно для того, чтобы возлюбить рутину.

Охладители трудятся вовсю, хотя по виду Pax я бы не сказала, что от них есть хоть капля толка. Но из меня тот еще специалист; а один из вахтовых обронил как-то, что научники довольны. А вскоре с охладителей начали запускать исследовательские зонды.

Я видела, как работают вахтовые с этими зондами – и зауважала их еще больше. Нет, зря ханны говорят, что у «слепышей» замедленная реакция. Информация с зонда идет в автоматическую запись, но самая важная обрушивается на оператора в режиме реального времени сразу из двух динамиков, не считая монитора, – и ее надо осмысливать мгновенно. Ну, почти мгновенно – настолько быстро, чтобы успеть, если нужно, скорректировать курс.

Зонд огибал вулканы, заглядывал в трещины и брал пробы там, где хотел оператор. Увидев эту виртуозную работу впервые, я поразилась. Настолько поразилась, что очевидный вопрос пришел в голову только тогда, когда «Мурлыка» отвалила от поста и взяла курс на следующий.

Но на следующем посту, принимая контейнеры с образцами для базы, я спросила:

– Послушай, почему это у тебя с базой связи нет, а с зондом есть?

– Другой принцип, – торопливо прочирикал вахтовый, – совсем другой, противоположный.

– Положительно противоположный, – ехидно пояснил Телла. – Принцип абсолютной секретности. Альо, научные сведения – не то, о чем целесообразно трезвонить на пол-Галактики. Мало ли кто перехватить может.

– Ничего себе! – Я снова представила падающий охладитель и обреченного на мучительную смерть вахтового, но в этот раз к адской жаре, вони и безнадежности прибавился исправный передатчик, которым нельзя воспользоваться. – Нет, я согласна, секреты есть секреты, но чтобы и на помощь не позвать! Вам не кажется, что это перебор?

– Не кажется, – опередил вахтового Телла. – Если с поста придет хоть один сигнал, молчание потеряет смысл. И, Альо, не вздумай ляпнуть на станции, что зондами управляют с постов. Это может взбесить Совет Семей, а мы с тобой не хотим потерять работу, верно?

– Еще бы, – согласилась я. – Мне прекрасно известно, на что способен кошачий вожак, посчитавший свою честь задетой.

– Я должен поблагодарить тебя за понимание и поддержку, капитан Телла, – встрепенулся вахтовый, – но должен и предупредить. Это и вправду очень секретно, чрезвычайно секретно. Я умоляю вас обоих молчать.

– Конечно, – подтвердила я, – уже решили. Да я бы и без предупреждения не проболталась. Хотя бы потому, что вообще с гвардейцами не болтаю.

– Не надо волноваться, – мягко выговорил Телла, – мы понимаем важность сохранения тайны.

Мы и в самом деле не говорили о зондах – до того самого дня, когда сменился умолявший нас молчать вахтовый. Его вывозила я, и он ни словом не напомнил о том разговоре. Я помогла ему выгрузить контейнер и сразу же повезла сменщика на следующий пост. А вернувшись на базу, в первую же минуту получила приглашение к ответственному за безопасность.

Со мной навязывается провожатый, хотя я прекрасно помню нужные коридоры, а пещерники на базе практически не имеют свободного времени. Естественно, начинаю нервничать. На прошлые встречи «по вопросам безопасности», оказавшиеся для меня не слишком приятными, я все же приходила самостоятельно.

Впрочем, провожатый запархивает в нужную дверь первым, и, когда я захожу следом, чирикает что-то хозяину кабинета. Вряд ли секретничает: разговорник всегда со мной, могу посмотреть запись с переводом, как только вернусь к себе. Про мой разговорник вся база прекрасно знает, поболтать-то любим…

Я немного успокаиваюсь. Да и Телла тоже, оказывается, здесь, а с его опытом и самообладанием можно не бояться каверзных собеседований. И, как правило, он дает себе труд присматривать за мной в подобных ситуациях. Как же, напарник и учитель… Сейчас Телла сидит за откидным столиком, устало опершись о переборку, и тянет воду сразу из двух бутылок. Меня ждут сливки, это приятно: помнят, что после двух подряд вылетов, и заботятся. А сам ответственный за безопасность завис точно в центре огромного кабинета, подрагивает крыльями – и кажется глубоко погрузившимся в собственные мысли.