Его повели по коридору в обычном порядке – двое спереди, двое позади. Левой, правой, левой, правой, бух, бух, бух.

Это порождало ассоциации с церемониальным шествием на гильотину. Казалось, за углом, в треугольном дворике, поджидают священник, топор на веревке, плетеная корзина да деревянный ящик с опилками.

Его привели в ту же комнату, что и в прошлый раз.

Комендант сидел за столом, но младших офицеров поблизости не наблюдалось. Кроме коменданта в комнате был только пожилой господин в штатском, занимавший кресло по правую руку местного начальника. Когда пленник вошел, старик устремил на него острый, пронзительный, изучающий взгляд, столь нехарактерный для стеклянного взгляда рептилий.

– Это Паллам, – представил его комендант таким неожиданно радушным тоном, что Лайминг даже несколько опешил.

Затем комендант добавил с оттенком благоговения:

– Его направил к нам сам Зангаста.

– Психиатр, как я полагаю? – предположил Лайминг, подозревая ловушку.

– Ничего подобного, – спокойно ответил Паллам. – Меня в основном интересуют различные аспекты симбиоза.

Волосы у Лайминга так и зашевелились. В его планы не входили откровения с учеными мужами. У таких типов, как правило, цепкий, совсем не военный ум и скверная привычка испортить хорошую байку, обнаружив в ней противоречия.

"Определенно, этот безобидный на вид дедок – самая большая угроза моему плану", – решил он и постарался собраться.

– Паллам хотел бы задать вам несколько вопросов, – радостно сообщил комендант, – но это потом. – На лице его появилось самодовольное выражение. – Для начала я хочу сказать, что очень обязан вам за сведения, которые вы сообщили в нашей прошлой беседе.

– Вы хотите сказать, что они сослужили вам пользу? – спросил Лайминг, с трудом веря собственным ушам.

– Да, и весьма существенную, в ввиду серьезного и в высшей степени глупого побега. Все охранники, отвечавшие за четырнадцатый барак, будут переброшены в районы боевых действий, где их отправят в космопорты, которым угрожает нападение. Впредь неповадно будет так грубо пренебрегать своими обязанностями. – Он задумчиво взглянул на собеседника и продолжал:

– Меня ожидала бы такая же участь, не посчитай Зангаста побег пустяком по сравнению с теми важными данными, которые я получим от вас.

Несмотря на изумление, Лайминг не преминул этим воспользоваться.

– Когда я обратился к вам с просьбой, вы лично распорядились, чтобы меня кормили получше. Вы, разумеется, ожидали ответного подарка?

– Подарка? – комендант опешил. – Я ни о чем таком не думал.

– Тем лучше, – одобрительно заметил Лайминг, изобразив восхищение великодушием тюремщика, – Благое дело – благо вдвойне, если оно не сопряжено ни с какими скрытыми мотивами. Джустас это непременно учтет.

– Вы хотите сказать, – вставил Паллам, – что его нравственные принципы идентичны вашим?

Черт бы побрал этого типа! Сидит как заноза в заднице, и только и ждет на чем подловить. Теперь держи ухо востро!

– Они, безусловно, во многом сходны, иначе мы не смогли бы иметь такую крепкую связь, но не идентичны.

– Каково же самое важное отличие? – вцепился ученый.

– Видите ли, – ответил Лайминг, стараясь выиграть время, – это трудно сформулировать. – Он потер лоб, а в голове его в это время бешено роились мысли. – Например, у нас разный подход к вопросу о мести.

– Объясните разницу, – потребовал Паллам, устремляясь по следу, как голодная ищейка.

– С моей точки зрения, – признался Лайминг, мысленно не переставая посылать собеседника ко всем чертям, – он слишком склонен к садизму.

Неплохо, теперь он сумеет оправдаться, если к нему начнут приставать со всевозможными претензиями.

– Ив чем это выражается? – не отставал Паллам.

– Лично я предпочитаю действовать сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Он же норовит продлить мучения жертвы.

– Ну-ну, продолжайте, – настаивал Паллам, проявляя невыносимое занудство.

– Возьмем к примеру такую ситуацию: если бы мы с вами были смертельными врагами и если бы у меня, в отличие от вас, было ружье, я бы сразу выстрелил и убил вас.

Джустас же, стремясь кого-то уничтожить, поведет дело медленно, не торопясь.

– Опишите его метод.

– Сначала он сделает все, чтобы вы почувствовали себя обреченным. А затем затаится и ничего не будет предпринимать до тех пор, пока вы полностью не поверите, что все это только иллюзия, что вам ничего не грозит. Тут он напомнит о себе легким ударом. Когда возникшие страхи и опасения снова улягутся, он снова ударит, уже посильнее. И так далее, и так далее, по нарастающей – причем столько раз, сколько ему потребуется.

– Потребуется для чего?

– Для того чтобы вы полностью осознали вашу участь, и муки ожидания превратились в невыносимую пытку. – На мгновение задумавшись, он добавил:

– Ни один Джустас еще никого не убил сам. Они используют свою оригинальную тактику. Либо устраивают несчастный случай, либо вынуждают жертву наложить на себя руки.

– То есть доводят жертву до самоубийства? – уточнил Паллам.

– Вот именно.

– И что ж, нет никакой возможности избежать подобной участи?