— Меня зовут Рва. Когда-то, много лет назад, я был вожаком брелкилкских фейнов. Я всегда ступал по широкой тропе, еще со времен старого Брела.

— Ах, вот оно что… — Похоже, она мало что поняла из его слов. — Ну что же, это замечательно, мессир Арвах, — простите, если я не правильно произнесла. А меня зовут Люси Урбимл.

Рва наморщил лоб и старательно повторил:

— Люси Урбимл.

Она улыбнулась и после некоторого колебания решилась спросить:

— Мессир Арвах, скажите, что привело вас на побережье? Здесь ведь нечасто встретишь фейна. Их даже в телешоу перестали показывать.

Рва мрачно кивнул:

— — Да, благодаря Аризелю тки Фенриллю все это прекратилось навсегда.

При упоминании Аризеля у Люси учащенно забилось сердце. Она вспомнила тот день из далекого прошлого, когда казалось, что их миру пришел конец. День, неразрывно связанный в ее памяти с самыми древними хозяевами Фенрилля.

— Все это имеет какое-то отношение к Темным Властелинам? — спросила она дрожащим голосом. Рва покачал головой:

— Вряд ли. Но судя по всему, мятеж готовили долго. Пока мне ясно одно — этим новым командос лучше не попадаться.

В холле затопали ботинки. Послышались крики. Рва торопливо осмотрелся вокруг себя. Да, с его габаритами здесь не очень-то спрячешься. Охваченная ужасом Люси заметалась по комнате. И вдруг ее осенило.

— Идемте! — Она подскочила к Рва и вывела его в кухню, где один угол занимал огромный холодильник.

— Мой близкий друг, старина Сэл, был настоящим рыбаком. Он поставил этот холодильник, а через несколько лет отправился на рыбалку и свалился за борт — вот тогда рыбы все ему припомнили. Но эту штуку я оставила на память.

Она открыла дверцу, и Рва втиснулся в его холодное чрево, расположившись между соевыми котлетами, сырой пиццей и еще какой-то замороженной снедью.

— Я поставлю его на самый слабый режим и постараюсь никого сюда не впускать.

Рва напряженно вслушивался, но нелегко было уловить что-либо сквозь массивную дверцу. Наконец до него донеслись голоса Люси и еще каких-то людей. Они вошли в кухню. Рва схватился за кифкет и приготовился к последней драке. Голыми руками его не возьмешь.

Сказать, что все происшедшее застигло Фенрилльскую систему врасплох, — значит не сказать ничего. Исключение составили лишь горские кланы, которые при первых же сообщениях о мятеже в фортах привели свои силы в полную боевую готовность. В долинах всех боеспособных фейнов немедленно поставили под ружье, корабли вспомогательного флота спешно вывели из ангаров, проверили и заправили топливом.

А вот на самом побережье власти оказались совершенно не готовы к такому повороту событий. За каких-то пару часов всех полицейских захватили в плен и разоружили, всякое сопротивление тут же жестоко подавлялось. Солдаты из Освободительной Армии новых командос захватили прибрежный архипелаг, а оттуда обрушились на густонаселенный полуостров Эсфелас.

Через несколько минут большинство спутников фенрилльской коммуникационной сети тоже перешло в руки командос, которые не замедлили на всех волнах раструбить о своей победе и призвали жителей сохранять спокойствие и не покидать своих жилищ.

Не успела Флер Фандан опомниться, как ее заперли в вонючем рыбном складе на побережье острова Веселья. Одного за другим туда приводили подавленных, совершенно растерянных горцев.

— Леди Фандан! Слава Богу, что вы здесь. Ведь вы положите конец этому безумию, правда? — В глазах их на несколько мгновений вспыхивала надежда. Тогда Флер показывала им запястья, закованные в наручники.

— Боюсь, что нет. Я ведь такая же пленница, как и все остальные. И тоже понятия не имею, что там творится.

— Они называют себя Фронтом Освобождения.

— А нас взяли в заложники.

Последняя надежда умирала, и горец принимался расхаживать по складу с угрюмым ворчанием. Флер несколько раз осматривалась, стараясь отыскать Дали или кого-нибудь из участников конференции химиков, но так никого и не нашла.

Импровизированная тюрьма — сложенная из бетонных блоков, с густым рыбным запахом — была довольно невеселым местом.

Узникам предстояло самим выбрать — стоять им или присесть: на брикеты прессованной рыбы, на пол» за несколько столетий весь покрывшийся выбоинами, трещинами и лоснящимися пятнами.

Первые два часа Флер простояла — до тех пор, пока даже пол не показался вполне сносным. Она примостилась в углу, свернулась калачиком и попыталась уснуть.

Очнулась Флер оттого, что чьи-то грубые руки встряхнули ее и рывком поставили на ноги.

Трое солдат цепко держали ее, пока их офицер сличал лицо с фотографией.