В горы снова пришла война. Пятидесятилетний период мира прервала железная поступь космических пехотинцев. В каждом клане появились беженцы. Люди и фейны уходили в глубь оборонительной сети, а выступающие ее части, такие, как Восточный Сприк и Хармерские Дыры, оставляли врагу.

В тех районах, где космические пехотинцы добились успеха, они подрывали динамитом клановые форты, сносили до основания железобетонные башни, начиненные драйвовыми орудиями и электронными приборами. В долинах зверства космопехов стали обычным делом. Чтобы запугать местное население, они расстреливали всех подряд: фейнов, людей и лошадей.

Но пока все это происходило в небольших поместьях, вроде Зеленой Башни Хармерского Ястреба. Фарамол там хранился в довольно ограниченном количестве, так же как и другие разновидности эликсира долголетия. И было бы вполне логичным, что, имея в своем распоряжении огромную мощь, «Черный Корабль» предпримет какую-нибудь крупную экспедицию.

Лавин знал почти наверняка, куда они отправятся. На всей планете было лишь три объекта, из-за которых стоило предпринимать такое широкомасштабное наступление. Они очень сильно отличались друг от друга, и каждый ставил перед атакующими силами совершенно разные задачи.

Первый объект — огромный погреб под горой Гото, в котором хранилось богатство Справедливой Фандан. Двести килограммов фарамола плюс сотни килограммов менее сильных препаратов. Главное неудобство для нападавших представляли шесть готоских импи — крупнейшая военная группировка Фанданов и вообще самое крупное и самое боеспособное формирование во всем горном районе.

Прочие объекты защищались далеко не так хорошо. На западных рубежах владений Чангов простиралась Пурпурная долина. В этой богатой хитином провинции Чанги возвели множество маленьких крепостей. После окончания Великой Войны их военная мощь неуклонно шла на убыль, и при хорошей организации атакующий мог захватить до сотни килограммов фарамола в двух дюжинах небольших хранилищ.

Но самым крупным и вожделенным объектом, без сомнения, оставалось поместье Бутте с клановым хранилищем. Расположенные в лабиринте ходов и шахт тайники вмещали до четырехсот килограммов фарамола. Бутте, на ранней стадии развития клана проявлявшие большую экономность, в течение столетий собирали хитин и прятали фарамол под землю.

Правда, путь в поместье преграждала мощная крепость. Она состояла из десяти фортов с драйвовыми орудиями. Но Бутте сократили свои военные формирования до пол-импи, то есть до почти декоративных размеров. Поскольку Буттская пресвитерианская церковь, тесно связанная с пацифистами, имела на клан решающее влияние, набожные Бутте сами себя разоружили.

Согласно плану «А», получив сообщение о мятеже, Лавин тут же поднял в воздух импи быстрого реагирования. План «А» предусматривал ответные действия при нападении на поместье Бутте. Импи быстрого реагирования теперь дислоцировался возле входа в долину, готовый отразить нападение. Плюс к этому Лавин привел в полную боевую готовность свой собственный, первый абзенский импи. Самолеты стояли на взлетной полосе, а в деревнях был отмобилизован второй абзенский импи, которому предстояло прикрывать долину в отсутствие Лавина.

В эти часы Лавин стал вездесущей, неумолимой силой, подстегивающей всех, добивающейся максимальной эффективности во всем. Задача перед ним стояла невероятно сложная: перебросить пятнадцатитысячную армию в полном снаряжении за тысячи километров от места их нынешней дислокации, в леса у истоков великих рек. Даже имея в своем распоряжении целую армию штабных офицеров, он потратил на детальную разработку операции всю ночь и закончил совещание, когда первые лучи Бени забрезжили над восточными горами.

Внешне Лавин оставался невозмутим. Он действовал как автомат, стараясь не думать о том, что Флер сейчас в руках молодого Прауда, и особенно о Чоузене, который погиб вместе с «Ганди». И все-таки мучительные раздумья нет-нет да и одолевали его. Что станется с его женой? Ведь молодой Прауд — полный безумец и способен на все. Порой Лавин терял чувство времени, забывал, где он находится, — непростительная слабость, учитывая, как много сейчас от него зависело. Лишь очередная вспышка гнева выводила его из этого оцепенения. И тогда он принимался за дело с фанатическим упорством, а подчиненные, в ужасе взглянув на его лицо, начинали работать с удвоенной энергией.

Одну утешительную новость подчиненные Лавина узнали, когда в Треснувшую Скалу прибыли на военный совет Чулпопек и Фарр, старшие нейлики сил быстрого реагирования. Внезапно снаружи донеслись громкие восклицания, и Вал Бо-Хо ворвался к ним с возгласом:

— Старик Рва до сих пор жив! Он прислал еще одно донесение!

Лавин с радостно-недоверчивым выражением лица просмотрел радиограмму, потом показал ее фейнам, приведя их в полнейший восторг.

— Нет, ну каково! — проговорил Чулпопек, давясь от смеха. — Старина Рва, мсее из мсее, до сих пор с…т на голову командос. А про цистерны вы читали?