— Сколько еще нам придется еще здесь сидеть?

— Леонардо, есть люди, готовые отдать все за шале в горах на Граустарке. Просто отдыхайте и наслаждайтесь.

— Есть известия от ваших адвокатов? — спросил я.

— Им еще осталось облагодетельствовать одного или двух правительственных чиновников, — объяснил он. — Все идет прекрасно. Еще день-два, в крайнем случае три, и мы сможем вернуться на Шарлемань.

— Я не хочу возвращаться на Шарлемань.

— Так оставайтесь здесь.

— Мы улетели с Ахерона уже девять дней назад. Я должен вернуться на работу.

— Мы свернули на Граустарк именно потому, что Тай Чонг предложила вам несколько дней отдохнуть.

— А я думал, потому, что вы скрываетесь от властей, — сказал я.

— Это вторая причина, — согласился он, скривив губы. — Все-таки, раз уж вы здесь, почему бы не проникнуться духом этих гор?

— Не надо начинать все сначала, — устало попросил я.

— Конечно, не надо, — сказал он, — но я же знаю, что вы впали в уныние, потому что ваша матушка написала вам…

— Моя Мать Узора, — поправил я.

Он пожал плечами.

— Пусть так. Может быть, пройдемся, пока снова снег не пошел?

Снаружи просто великолепно!

— Я хуже приспособлен к экстремальным температурам, чем вы.

— Оденьтесь потеплее.

— Тропы извилистые и узкие, я упаду.

— Ладно, — сказал он и взглянул на меня. — У меня есть другое предложение.

— Какое?

— Сидите здесь и жалуйтесь на судьбу.

— Вы просто не понимаете весь ужас того, что случилось, — сказал я.

— Ваша мама на вас разгневалась, — ответил он. — Ну и что?

Переживет. Тай Чонг уладила дело с полицией, никто больше не считает вас вором или похитителем, вы продолжаете работать на Клейборн и сидите в шале на самом первоклассном курорте самой первоклассной планеты в скоплении Квинелл.

— Мне надо работать.

— На коллекционера-миллионщика, который вас видеть не может? — усмехнулся Хит.

— Тут ничего не изменить.

— Еще как изменить, — сказал Хит.

— То есть?

— Пошлите его к черту. Будьте мужчиной!

— Я не человек, — возразил я.

— От этого вы не хуже, чем Аберкромби, — сказал Хит. — Вы не должны плясать перед ним.

— Он мой наниматель.

— При этом он самый некомпетентный коллекционер, о котором я когда-нибудь слышал, — возмутился Хит. — За четверть столетия он нашел тридцать портретов Черной Леди, а вы нашли три уже в первый месяц работы.

— Я знал о двух из них, — ответил я. — Потому он меня и нанял.

— Но третью вы нашли сами, — продолжал Хит. — И что более существенно, вы нашли оригинал.

— Вообще-то оригинал нашли вы, — заметил я.

— Вы, я, какая разница? — сказал он. — Главное, что ее нашел не Аберкромби. Он ее и не искал. Он даже не думал о том, чтобы ее разыскать. Он сидит у себя дома с баснословной коллекцией, которой даже не способен по-настоящему насладиться, и заставляет других работать на себя.

Хит сделал паузу.

— Убейте, не понимаю. Вы сидите у пылающего камина, на вершине самой красивой горы в Галактике — и рветесь назад, к нему на службу.

Зачем?

— Друг Валентин, — сказал я, переходя на диалект дружбы и симпатии, потому что в самом деле чувствовал к нему симпатию. — Почему бы вам просто не сказать, чего вы хотите?

— Кажется, я вас не понял, друг Леонардо, — ответил он, хотя веселые искорки, мелькнувшие в его глазах, говорили об обратном.

— Вы надеетесь убедить меня, что Малькольм Аберкромби — пример, достойный порицания, и что мои услуги приносят ему намного больше, чем оплачиваются, после чего я опишу вам самые ценные предметы его коллекции и расскажу, как лучше их украсть.

Хит усмехнулся.

— Значит, вы признаете, что в его коллекции есть ценные предметы?

— Я этого никогда не отрицал.

— Мне кажется, вы говорили, что среди авторов портретов Черной Леди почти нет художников.

— Это правда, — согласился я. — Но у него в коллекции около четырехсот картин и голограмм, большая часть из них — вовсе не ее портреты.

— Морита у него есть?

— Я не стану рассказывать вам об его коллекции, друг Валентин.

— Поможете вы мне или нет, друг Леонардо, я все равно что-нибудь оттуда украду, — пообещал он. — Но вы могли бы значительно облегчить мне жизнь, предоставив нужную информацию.