— Вы можете задавать, — ответила она.

— Отлично, — сказал Хит. — Раз мы заговорили о ваших знакомых, что вы скажете о Малькольме Аберкромби?

— Кто такой Малькольм Аберкромби? — спросила она.

— Он собирает ваши портреты, — сказал Хит. — Более того, он затратил на них значительные средства.

— Что мне до этого? — бесстрастно произнесла она.

— Вы не хотели бы с ним встретиться?

— Я никогда не встречусь с ним, — ответила Черная Леди. Это было сказано без малейших признаков пренебрежения или вызова, это была простая констатация факта.

— Он хотел бы с вами встретиться.

— Тогда он будет разочарован.

— Осмелюсь предположить, — настаивал Хит, — что за знакомство с вами он охотно заплатит большую сумму денег.

— Мне не нужны ни его деньги, ни его общество, — сказала Черная Леди.

— Тогда, может быть, вы согласитесь из благодарности ко мне?

— Мне не за что вас благодарить.

— Я понимаю, что намекать на это менее чем благородно с моей стороны, но мы все-таки спасли вас.

— Вы совершенно правы, — сказала Черная Леди.

— Тогда я уверен, что мы сможем достигнуть взаимопонимания, — улыбнулся Хит.

— Вы совершенно правы, это менее чем благородно, — договорила она.

— И я прекрасно вас понимаю, Валентин Хит.

Она сделала глоток и грациозно встала.

— Теперь, если вы не возражаете, я хотела бы отдохнуть.

— Можно задать вам последний вопрос, Достойная Леди? — сказал я.

Она обернулась ко мне.

— Только один.

— Вы человек?

— Конечно, она человек, — вмешался Хит. — Достаточно взглянуть на нее, Леонардо.

Она посмотрела прямо на меня, но не ответила.

— Пожалуйста, Достойная Леди, — сказал я. — Я в самом деле не знаю ответа.

— Ответ — «Нет», — сказала она наконец.

— Вы — инопланетянка? — не веря своим ушам, спросил Хит.

— Нет.

Хит казался раздосадованным.

— Но вы должны быть кем-то из двух.

— Как вам угодно, — бесстрастно ответила она. — А теперь, будьте любезны, проводите меня в каюту.

— Разумеется, — сказал Хит, вставая и идя к двери. — Можете разместиться в моей.

— Спасибо, — сказала она. — Весьма великодушно с вашей стороны.

Он одарил ее улыбкой.

— Для чего же еще существуют друзья?

— Вы не друг мне, Валентин Хит, — ответила она безмятежно, прошла в его каюту и закрыла за собой дверь.

— Откуда она знает мое имя? — сказал Хит, возвращаясь к столу. — Я его ей не называл.

— Может быть, его назвал мэр Перес, — сказал я неубедительно.

Он энергично кивнул.

— Наверное, так.

Потом достал из шкафчика бутылку спиртного, смешал себе коктейль и сел.

— Ну, Леонардо, что вы думаете о нашей гостье?

— Она — Черная Леди, — ответил я.

— Я знаю, что она Черная Леди. Вы мне говорили, что она Черная Леди. Она сказала, что она Черная Леди, — он снова говорил раздраженно.

— Возможно, я проявлю больше понимания, если кто-нибудь мне объяснит, что это за Черная Леди?

— Я не знаю, — сказал я.

— А что за история с Брайаном не помню как дальше?

— Это был человек, который жил почти за тысячу лет до того, как ваша раса осуществила первый полет к звездам.

— Кто он такой?

— Он написал ее портрет, — пояснил я.

— Он, очевидно, писал кого-нибудь, похожего на нее.

— Я видел их вместе на фотографии.

— Вы уверены?

— Уверен.

— А Килкуллен? Тоже художник?

— Да.

— И он тоже давно умер, как я понимаю?

— Да, хотя не так давно, как Мак-Джиннис.

Он нахмурился и задумчиво произнес:

— Интересно.

— Я бы сказал, что это страшно, — ответил я. — Только я почему-то не боюсь.

— Чего вам бояться?

— Она не человек и не инопланетянин.

— И не говорит правды — в первую очередь, — презрительно фыркнул Хит, потягивая коктейль. — Она такой же человек, как и я.

— Тогда откуда же она узнала о Брайане Мак-Джиннисе? — настаивал я.

— Наверное, так же, как и вы.

— Я видел ее изображения, выполненные за две тысячи лет до рождения Мак-Джинниса.

— Вы думаете, она единственная черноволосая женщина за всю историю?

— поинтересовался Хит.

— Нет, — сказал я. — Я думаю, она единственная черноволосая женщина, которая прожила так долго.