Банда Выгузова убралась из Темирбаша, как только просохли дороги, а к осени уже перестала существовать. Но обет свой штаб-ротмистр успел выполнить…

На этом месте рассказ бывшего отца Арсентия был прерван истинным чудом: кандидат исторических наук Григорий Тарасюк и кандидат физико-математических наук Матвей Белов одновременно почувствовали, как непонятная, но тем не менее непреоборимая сила приподняла их тела и бросила к стулу, на котором сидел рассказчик. Руки учёных сами собой, совершенно непроизвольно протянулись к свертку, схватили его, содрали обёрточную бумагу и извлекли на свет божий тяжёлый блестящий крест из белого металла.

…А на следующий день крест был доставлен специальным самолётом в Новосибирск — в Институт металловедения.

Металловеды приступили к исследованию — самому детальному, какое только возможно.

К удивлению Тарасюка. Белов не стал торчать в лаборатории. Сказал, что у него неотложное дело в обсерватории, и умчался.

Профессор Файзуллин, конечно же, знал «Пояснения» Альдамака. И никогда не сомневался в том, что «звезда Таира» — плод досадной ошибки.

— Нет такой звезды — Таира, нет, нет и нет! Это я вам говорю абсолютно точно. Такая звезда не упоминается ни в одной книге.

— Из одной, положим, мы с вами знаем о ней, — возразил Матвей.

— Одна ласточка ещё не делает весны! — любезно улыбнулся профессор.

— Но свидетельствует о том, что весна существует, — очень серьёзно сказал Матвей. — Не было бы вёсен — не было бы и ласточек. Ни единой ласточки!

— Сдаюсь! — снова улыбнулся профессор. — Но какое это имеет отношение к звезде Таира?

— Самое непосредственное. Легче всего считать непонятное недоразумением. Как справедливо заметил один молодой товарищ, заученные с чужих слов истины сидят в нас крепче, чем ржавый гвоздь в сухом бревне… Труднее найти непонятному объяснение.

Файзуллин пожал плечами, снова прочитал текст.

— И всё-таки я продолжаю думать, что это какое-то странное недоразумение. Обыкновенные звёзды не исчезают с небосвода миллиарды лет. Природа не торопится… Право же, не стоит ломать голову.

— Нет, стоит! — упрямо сказал Белов. — Послушайте, профессор, у меня к вам маленькая просьба. Верите вы в звезду Таиру или нет, но попытка — не пытка. Понаблюдайте, пожалуйста, за окрестностями созвездия Рыбы. Вдруг наткнётесь на что-нибудь подозрительное! Очень прошу вас! Обещаете?

Прошёл день, и химики сообщили, что крест изготовлен из стали — чрезвычайно жаропрочной и кислотоупорной стали.

Затем металловеды определили, что металл, из которого сделан крест, был когда-то выплавлен под вакуумом.

Затем радиохимики установили, что изотопный состав металла вполне схож с составами обычных «земных» высококачественных сталей.

Всё это не давало ровно никакого ответа на вопрос о цели, которой могли руководствоваться неизвестные существа, оставив стальной знак на нашей планете в центре треугольника, построенного на карте Матвеем Беловым.

Матвей понимал, что находится на верном пути. Что ход его рассуждений верен. Что он нащупал первую ниточку мыслей тех, кто думал о будущих жителях Земли десятки тысяч лет назад.

Но что дальше? О чём говорит этот кусок стали? На что указывала стальная пирамида, из которой он выкован?

Почему она находилась именно здесь, а не в другом месте? Что означала? Какой смысл хотели вложить в эту странную посылку те, кто оставил её людям Земли? Есть в этой «посылке» содержание или это снова только веха в цепочке следов, как Хирбетская пирамида, как пирамида у Перламутрового озера?

На что указывает эта веха? Куда ведут эти следы?

Ещё месяц продолжались поиски у Темирбаша. Но других остатков стальной пирамиды больше не было.

И вообще больше не было ничего, что могло бы вызвать сомнение в своей земной природе.

Когда Матвей написал об этом в Москву Майе, она ответила двумя строчками:

«И сказали люди: «Оставьте нам вашу силу». И сказали гиганты: «Вы употребите её во зло».

Белов вернулся в Москву последним.

Самолет пришёл ночью, и Матвей поехал из аэропорта прямо домой.

Всё в комнате было по-старому. Только на письменном столе лежало что-то «лишнее».

Матвей подошел к столу и взял листок бумаги, исписанный резко наклонённым вперёд почерком.

Наверху стояло: «С приездом!» А чуть пониже столбиком:

«Самая высокая вышина.

Самая глубокая глубина.

Число «три».

День, равный ночи.

Полночная звезда».

Всё, кроме дня, равного ночи, и полночной звезды, было перечёркнуто красной чертой, а рядом с двумя последними строчками красовались два больших вопросительных знака.