Людей здесь было еще больше, и каждую минуту народ прибывал, и вскоре появились музыканты и еда. Время летело, и когда они отправились в Адамстаун, уже начало смеркаться.

Первый раз за этот на редкость солнечный день пошел дождь, который только усилил запах цветов на живых изгородях. Скарлетт надела капюшон, и они пели всю дорогу до самой деревни.

— Я остановлюсь здесь в трактире, узнаю, может, есть письма для меня, — сказал Колум.

Он обмотал вожжи вокруг колонки и вошел в дверь. Но тут из всех окон вокруг стали высовываться головы.

— Скарлетт! — крикнула Мэри-Хелеи. — У ребенка прорезался еще один зуб, заходи, попьем чаю и посмотришь.

— Э, нет, Мэри-Хелен, приходи ты сюда со своим зубом, мужем и всем остальным, — говорила Клара О'Тормэн, урожденная О'Хара. — Скарлетт — моя кузина, и Джим просто до смерти хочет увидеть ее.

— И моя кузина тоже! — кричала Пеготти Монаган. — А у меня горячие пончики на печке! Я ведь знаю, что она их очень любит!

— Колум!!! — завопила Скарлетт.

Все оказалось очень просто. Они просто зашли в ближайший домик и, когда половина деревни собралась там, сказали, что останутся ненадолго.

— Помни, ненадолго, потому что ты должна будешь еще принарядиться к обеду у Молли. Да, у нее есть свои недостатки, как и у всех нас, но тебе не следует ее дразнить в ее же собственном доме. Она так стремилась не носить эти юбки сама, что не выдерживает их вида в своей столовой.

Скарлетт положила руку ему на плечо:

— Как ты думаешь, можно мне остаться у Дэниэла? — спросила она. — Я просто ненавижу быть у Молли… Ну чего ты смеешься, Колум?

— А я удивлялся, как это мне удалось так легко уговорить ее дать нам коляску. Теперь я думаю, что она просто хотела отдохнуть от тебя. Ты иди туда смотреть на новый зуб, а я поговорю с Молли. Пойми меня правильно, милая Скарлетт, но она готова пообещать все что угодно, только бы я дел тебя куда-нибудь. Своим поведением она никогда не даст тебе забыть, что ты сказала насчет Роберта и его лайковых перчаток. Эту историю будут рассказывать на всех кухнях до самого Маллингара.

Скарлетт была размещена в «той» комнате на первое время. Дядя Дэниэл даже улыбнулся, когда Колум рассказал ему историю с перчатками Роберта. Это замечательное событие было затем всячески приукрашено и в конце концов выросло в целую историю, которую нужно рассказывать отдельно.

С поразительной легкостью приспособилась Скарлетт к двухкомнатному домику дяди Дэниэла. В своей отдельной комнате под крылышком у Кэтлин, которая неустанно наводила чистоту и прекрасно готовила, Скарлетт могла наслаждаться своим отдыхом, что она и делала.

Всю следующую неделю Скарлетт была очень занята и очень счастлива. Никогда она не чувствовала себя так хорошо. Освобожденная от тугой шнуровки и металлической клетки корсета, она впервые за много лет могла быстро двигаться и глубоко дышать. К тому же она относилась к тем женщинам, чья кипучая энергия во время беременности только возрастала, будто в ответ на нужды новой жизни, зарождающейся в ней. Она крепко спала, вставала с петухами, и уже к завтраку у нее был прекрасный аппетит, который не пропадал к ужину.

Колум с удовольствием отправлялся с ней «на поиски приключений» в коляске Молли. Но сначала ему приходилось буквально отбирать ее у новых друзей, которые появлялись на пороге сразу после завтрака, чтобы навестить ее, или позвать к себе посплетничать, или за разъяснением, если пришло письмо из Америки и что-то в нем было непонятно.

Она была знатоком Америки, и ее всегда просили рассказать об этой стране еще и еще. Но при этом она оставалась ирландкой и страдала от того, что недостаточно знала свою родину. Так что существовало многое, чему и надо было научиться.

Безыскусность ирландских женщин обезоруживала ее, они были словно из другого мира, незнакомого, как мир волшебников и чудес, в который все они искренне верили.

Она открыто смеялась над Кэтлин, когда та ставила каждый вечер молоко в чашке и кусок хлеба на тарелочке на тот случай, если кто-то из «маленького народца» будет идти мимо и захочет есть. Когда на следующий день тарелка и чашка оказывались пусты, Скарлетт говорила, что какая-то бродячая кошка воспользовалась добротой Кэтлин. Этот скептицизм Кэтлин нисколько не трогал, и «ужин для феи» стал для Скарлетт самым чудесным воспоминанием о жизни в семействе О'Хара. Другим запоминающимся событием были часы, которые она проводила с бабушкой.

«Эта старушка — крепкий орешек», — с гордостью думала Скарлетт и была уверена, что именно бабушкина кровь помогла ей выжить в самые безнадежные времена. Она часто забегала в маленький домик и, если старая Кэти-Скарлетт не спала и была не прочь поговорить, пристраивалась рядом и просила рассказать историю о том, как папа был маленьким.

Иногда она поддавалась уговорам Колума и забиралась в двуколку, чтобы отправиться покататься. Она за несколько дней научилась не обращать внимания на пронизывающий ветер с запада и постоянные дожди.