– О боже. – Миссис Макгир перевела взгляд с раскрасневшейся от ярости Ронни на жесткое, решительное лицо сына. – Наверное, вам лучше наедине обсудить ваши дела. Томми, не распускай язык. Я тебя прошу.

С этими словами она поднялась, поставила свою тарелку и стакан в раковину и вышла.

Поединок взглядов между Ронни и Куинланом не прекращался ни на миг, причем консультант вовсе не был похож на проигравшего.

– Ничего у вас не выйдет, – прервала затянувшуюся паузу Ронни. – Я намного моложе Льюиса, и вас это беспокоит. А меня беспокоит то, что вы ведете себя столь беспардонно и к тому же тесно связаны с детьми Льюиса. Мне неприятно с вами работать. Хотя я очень вам благодарна за вашу помощь, но должна сказать, что наши деловые отношения на этом заканчиваются. Извините меня.

Она встала и собрала со стола свою посуду. Куинлан по-прежнему сидел, наблюдая за ней.

– Итак, вы сообщаете мне, что я уволен?

Казалось, он не был ни рассержен, ни раздосадован.

– Что ж, вы весьма сообразительны.

Ронни одарила его ослепительной улыбкой и направилась к раковине.

Он заговорил – мягко и чуть насмешливо:

– Дорогая миссис Ханнигер, работу мне поручили не вы, а комитет по переизбранию сенатора. И только комитет вправе разорвать контракт.

Ронни резко повернулась к нему. Щеки ее горели.

– Я не стану с вами работать. Я не доверяю вам. И поверьте мне, если я говорю, что вы уволены, так оно и есть. Льюис обязательно меня поддержит.

Брови Куинлана сошлись над переносицей. Он медленно поднялся из-за стола, по всей вероятности, обдумывая ответ. Взгляды их скрестились, и лицо Куинлана вдруг прояснилось.

– Нам с вами ни к чему петушиться, – весело сказал он и сделал шаг в ее сторону. – Я полагаю, что ваши волосы естественного цвета. Этот оттенок отражает ваш характер. Но политика – это игра, и для победы иногда приходится идти на некоторые жертвы. Я знаю, вы хотите, чтобы сенатор победил на выборах. Я могу помочь вам сыграть ему на руку, а не против него. Вы же сами этого хотите.

Не обращая внимания на ее гнев, он тронул ее локоть и подвел к двери в дальнем конце кухни. Ронни увидела, что за этой дверью находится чулан, в котором в беспорядке свалены какие-то мешки, сапоги и разнообразная рабочая одежда. Пройдя через чулан, они вышли на крыльцо, спустились по ступенькам и оказались на газоне, усыпанном ярко-желтыми цветами.

– Вы хотите помочь ему выиграть выборы? – спросил Куинлан, и она против воли ответила:

– Да. Но…

Они шли теперь к деревянным качелям, висящим в тени высокого дуба.

– Тогда давайте кое-что обсудим.

Ронни уселась на качели, опять-таки не вполне по своей воле. Легкий прохладный ветерок тронул ее лицо, и она почему-то обрадовалась. Над ее ухом пролетел крупный шмель. Ветер усиливался, принося долгожданную прохладу. Рука Куинлана толкнула качели и тут же остановила их.

– Я на вашей стороне, – серьезно заговорил он, склоняясь к ней. – Да, я знаю и Марсдена, и Джоанн, и Лору, но это ничего не меняет. Меня пригласили, чтобы я помогал вам. Содержание всех наших разговоров останется строго между нами, в этом вы можете быть уверены. Вы, конечно, вправе отклонить любое мое предложение, но мне платят деньги именно за то, чтобы я предлагал вам что-то. А теперь подумайте и решите для себя, по-прежнему ли вы хотите моего отстранения. Если да – я покорюсь. Но если вы решите, что мы с вами могли бы сотрудничать, несмотря на то, что я знаком с семьей вашего мужа, что мне ваши волосы кажутся чересчур яркими и что вы необыкновенно привлекательны, я сделаю для вас все, что в моих силах. И да будет мне позволено заметить, что в моих силах многое. – Он помолчал. – Выбор за вами.

Гнев Ронни успел уже остыть. Она всегда легко вспыхивала и быстро успокаивалась.

Том Куинлан смотрел на нее, хитро прищурившись.

– Вы в самом деле уйдете, если я этого захочу? – спросила Ронни лишь затем, чтобы не сдаваться без боя.

– Обещаю.

– В любой момент?

– Вам стоит только сказать.

– И вы не станете становиться в позу, если я откажусь следовать вашим советам? Не побежите к Льюису, или Марсдену, или в избирательный штаб жаловаться на меня?

– Нет.

– Если вы пожалуетесь кому-нибудь, я вас уволю, – очень жестко сказала Ронни.

– Ясно.

– Тогда давайте попробуем.

Итак, Ронни, пусть и с мрачным видом, капитулировала.

– Благодарю, – сказал Куинлан и вдруг спросил: – Как я понимаю, вариант с беременностью отпадает?

Ронни вздрогнула. Ее зрачки сузились.

– Шучу. – Куинлан засмеялся. – Значит, отпадает. Больше к этому разговору не возвращаюсь. И вы не желаете перекрасить волосы в какой-нибудь неброский цвет?

– Разумеется!

На самом деле в кухне Ронни сказала ему не всю правду. Хотя темно-рыжий цвет ее волос был натуральным, парикмахерша ежемесячно тонировала его. Однако Ронни сочла, что эту деталь Куинлану знать необязательно.

– Что вы скажете насчет одежды?

– А что вам не нравится в моей одежде? – вскинулась Ронни.

– Она чересчур…

Он замялся. Она вдруг заметила, как в его глазах блеснул насмешливый огонек.

– Что – чересчур?

Выразительного движения бровей было достаточно, чтобы она поняла, что он имеет в виду.