Ронни едва удержалась от искреннего ответа.

– Послушайте, мы сейчас говорим о вас, а не обо мне. Вы-то сами женились по любви?

– Конечно. – Он улыбнулся, и Ронни, увидев его морщинки, не могла не улыбнуться в ответ. Этот человек, подумала она, обладает даром успокаивать других. Во всяком случае, ему удается успокаивать ее. – Я был тогда здорово влюблен. Мне только что исполнился двадцать один год, я учился на предпоследнем курсе колледжа. Мы вместе учились. И были без ума друг от друга. Она забеременела, и мы поженились. Но брак не удался.

– И долго вы прожили вместе?

– Двенадцать лет. На пятый год все было уже кончено, но мы оставались вместе ради ребенка.

– Так у вас есть ребенок?

Ронни не смогла бы сказать, почему этот факт так ее удивил. Вполне естественно предположить, что у человека в тридцать семь лет есть ребенок. У Марсдена, например, двое.

– Вы его видели, – ответил Куинлан, не понимая ее удивления. – Помните Марка?

– Ах вот как… – Теперь Ронни открылся смысл перепалки между Куинланом и Марком. – Я не догадалась, что это ваш сын. Сколько же ему лет?

– Скоро будет семнадцать. А он полагает, наверное, что ему все тридцать, – мрачно добавил Куинлан.

– Он живет с вами?

У Ронни сложилось впечатление, что Марк постоянно живет здесь, с миссис Макгир. Может, и Куинлан живет здесь же?

Но Куинлан отрицательно покачал головой.

– Постоянно – нет. Приезжает на Рождество, проводит тут лето, наезжает на выходные примерно раз в три недели. По-разному бывает. Он знает, что я всегда к его услугам.

– Значит, вы живете с мамой?

– Ну как вам сказать… Я часто приезжаю сюда, навещаю Марка. У него напряженные отношения с матерью, и я не люблю оставлять его одного у себя в квартире. Надо полагать, живу я в городе, потому что большинство моих вещей там. Но я ведь несколько месяцев в году провожу в разъездах. Ничего не поделаешь, издержки профессии.

– Давно вы занимаетесь этим делом?

Ронни внезапно захотелось узнать, как люди становятся политическими консультантами. В колледже такую специальность приобрести нельзя.

А Куинлан наверняка известен в своей области, раз Кристин Гвен сразу его узнала. Куинлан насмешливо прищурился.

– Хотите выяснить, насколько я опытен? Уверяю вас, я высоко котируюсь. Я консультирую политические кампании со студенческих лет.

Не то чтобы Ронни вдруг усомнилась в его правдивости, но одно обстоятельство ее смущало. Политические консультанты – большие шишки, они получают заоблачные гонорары, в год нередко зарабатывают шестизначные суммы. А Куинлан явно цепляется за эту работу, а значит, нуждается в деньгах.

Ей хотелось продолжить допрос, но тут на боковом крыльце дома появилась миссис Макгир.

– Томми!

– Я здесь, – отозвался он. Миссис Макгир повернула голову и увидела сына на качелях.

– Тебя к телефону, – сказала она. – Это Кенни.

Куинлан помрачнел.

– Извините.

Когда он ушел в дом, миссис Макгир подошла к Ронни.

– Наверное, будет гроза.

На севере действительно собирались тучи. Ветер налетал порывами, это тоже предвещало перемену погоды.

– И слава богу, – вздохнула Ронни. – Хоть немного бы отдохнуть от жары.

– А мне жара, пожалуй, нравится, – с легкой улыбкой призналась миссис Макгир. – Наверное, потому, что жара означает лето. Мы с отцом Томми переехали сюда как раз летом. А на следующее лето родился Томми. А его брат – три года спустя, тоже летом. Пока мальчики росли, летом здесь у нас не прекращался футбол, купания, всяческая кутерьма.

– Похоже на идиллию, – заметила Ронни.

– Идиллия это или нет, но нам тут было хорошо. А потом умер отец Томми, и все переменилось. – Она вздохнула. – Хотя… такова жизнь. Мы можем быть уверены только в одном: все переменится.

Вдалеке хлопнула дверь. Ронни оглянулась и увидела Куинлана, торопливо шагающего в их сторону. Он был явно озабочен, что встревожило Ронни. Что случилось?

– Что-нибудь не так? – спросила она, когда Куинлан подошел к качелям.

– Мама, извини, пожалуйста, у меня есть разговор к миссис Ханнигер.

Миссис Макгир удивленно взглянула на него, но затем согласно кивнула:

– Конечно, я вас оставлю. Не дожидаясь, пока она войдет в дом, Ронни спросила:

– Что такое?

От предчувствия неминуемой беды ее пробирала дрожь.