Шрифт:
Лицо Тома потемнело еще больше. Он отвернулся от нее и подошел к окну.
– Секс, – коротко бросил он и потянул за шнурок; шторы раздвинулись. В комнате стало светло, причем свет был неярким из-за тумана. Ронни моргнула. – Ради этого мы встретились здесь, разве не так? Мы пришли сюда, чтобы кончить.
Он стоял к ней спиной и смотрел в окно. Ронни вздохнула.
– Том…
Он резко повернулся к ней.
– Ронни, я так не могу. Я знал с самого начала, что не смогу. Я не создан для того, чтобы быть партнером для интрижки на стороне. Или ты уходишь от мужа и подаешь на развод, или наши отношения закончены.
Ронни непонимающе воззрилась на него. Она ожидала чего угодно, только не такого ультиматума.
– Том…
– Я говорю всерьез. – Он подошел к кровати. – Тебе предстоит выбирать: я или он. – Том остановился в изножье кровати, и Ронни заметила, что он сжал кулаки. – Если ты выберешь меня, ты знаешь, как меня найти. Если нет, желаю тебе всех благ!
– Том! Подожди, Том!
Она еще не успела вскочить, как дверь за Томом захлопнулась.
ГЛАВА 36
Следующую неделю Ронни провела на автопилоте. Она посещала приемы и банкеты и не знала, что ест и кто присутствует. Она оживленно болтала на разного рода официальных мероприятиях и тут же забывала тему разговора. Она играла в теннис так плохо, что друзья спросили ее, нормально ли она себя чувствует. Она разъезжала по магазинам и не могла выбрать даже пару туфель.
Дважды она ночью поднимала трубку, собираясь звонить Тому, и дважды опускала ее на рычаг, не набрав номера.
Сомнений быть не могло: Том говорил всерьез. Ронни поняла это, поняла еще там, в отеле. Пожалуй, с самого начала она знала, что такой день настанет. Он был абсолютно прав, говоря, что не создан быть партнером для интрижки на стороне.
Том из той породы людей, для кого – или все, или ничего.
Ронни твердила себе, что преодолеет это. Одолеет его. Если ее отношения с Льюисом и не улучшатся – а этого не будет, она содрогалась при одной мысли о том, чтобы лечь с Льюисом в постель, – у нее остается ее образ жизни, к которому она так долго стремилась. Останутся дома, автомобили, кредитные карты, драгоценности, вещи.
Разве не это для нее главное?
Твердо, как собственное имя, она усвоила простую истину: отношения между мужчиной и женщиной эфемерны. Любовь приходит и уходит.
Вот наконец она и произнесла мысленно это слово. Итак, где-то посреди долгого пути от дня знакомства с Томом в Нешобе до утреннего свидания в номере вашингтонского отеля она влюбилась в него до беспамятства.
И ей делается плохо при мысли о том, что она больше его не увидит.
Что за чушь! Разумеется, она еще увидит его. Он по-прежнему выполняет обязанности консультанта. Она будет с ним встречаться. Даже разговаривать. Он еще долго будет рядом.
Возможно, она даже сумеет убедить его иногда ложиться с ней в постель. Ронни знает по опыту, насколько он податлив в сфере интимных отношений с ней.
И все же: что она приобретет таким образом? Ей мало того времени, которое находится у них с Томом для тайных встреч.
Да, она хочет заниматься с ним любовью, но она хочет засыпать и просыпаться в его объятиях. Завтракать, обедать и ужинать с ним, играть с ним по субботам в теннис, а по воскресеньям ходить в церковь. Помогать ему быть отцом взрослого сына, ездить в гости к его матери, быть ему опорой в делах.
Она хочет войти в его жизнь.
Но так ли велико ее желание, в состоянии ли она отказаться от своей нынешней жизни? От недвижимости, денег, положения в обществе?
Она подписала брачный контракт. В то время ее не беспокоили его условия. Она убедила себя в том, что любит Льюиса. Что с того, что в случае развода она получала лишь малую толику денег? Она знала, что развода не будет. Ничто на свете, думала она тогда, не заставит ее согласиться на развод. Пусть даже уйдет любовь – брак сохранится. Она добилась того, к чему стремилась, и у нее хватит ума сохранить приобретенное.
Она не учла, что может полюбить другого.
Упрямого ревнивца, не согласного на вторые роли.
Том не сможет дать ей ничего, что дает Льюис. Сколько он зарабатывает, неизвестно, но пусть даже его доход исчисляется шестизначной цифрой, все равно он ни в какое сравнение не может идти с миллионами Льюиса.
Том принадлежит тому миру, который она оставила позади. Миру закладных, счетов за электричество и сандвичей с ветчиной на кухне.
Разве можно даже думать всерьез о том, чтобы отказаться от всего, что дал ей Льюис, и вернуться в тот мир?
Разве какой-нибудь мужчина стоит такой жертвы?