— Я согласна с тобой, папа, — звонко произнесла она. Сэр Томас взглянул на нее с удивлением. Он готовился к горячему спору.

— Отлично! — хмурые складки на его лице разгладились. — Я сейчас же пошлю за женихом. Чем быстрее ты выйдешь замуж, тем быстрее угаснут ненужные разговоры.

— Но у меня есть одно условие, папа.

— Что за условие, доченька? — снисходительно спросил сэр Томас.

— Я хочу сама выбрать мужа.

— Но, дорогая, — брызжа слюной, заговорил сэр Томас, — у нас нет времени искать подходящих молодых людей. Мы должны действовать быстро, иначе это вообще потеряет всякий смысл. Если мы промедлим, то не сможем объявить, что ребенок родился недоношенным.

— Человека, которого я имею в виду, нетрудно найти, папа.

Эти слова обрушились на сэра Томаса, словно кавалерийский отряд на зазевавшийся вражеский обоз. Он сузил глаза.

— Я полагаю, ты имеешь в виду этого пирата?

— Его зовут Джон, папа. Да, это он.

— Но, Кэти, я уже объяснил, какого рода чувства питает к тебе этот молодчик. Скоро ты и сама поймешь, что не любишь его. Ты ошиблась, но зачем же усугублять ошибку, выходя за него замуж.

— У меня есть на то причина, папа. Я жду от Джона ребенка. Сэр Томас заговорил более твердо:

— Кэти, я никогда тебе не разрешу выйти замуж за этого человека. Господи, да ведь он убийца и разбойник! Что ты с ним собираешься делать после венчания? Взять его с собой в Лондон и представить при дворе? Над нами будет смеяться вся Англия!

Кэти выпятила подбородок, чем привела в ужас сэра Томаса, который, как никто, знал, что его дочь может потягаться упрямством с мулом.

— Папа, если я не выйду замуж за Джона, то не выйду замуж вообще. — Ее ледяной голос звучал чрезвычайно убедительно. Однако сэр Томас не хотел так легко смириться со своим поражением.

— Черт возьми, ты обязана меня слушаться. Я твой отец, и мой долг устроить твое будущее. Твоим мужем станет тот, кого я назову.

— Вынуждена тебя разочаровать, папа. Я выйду замуж только за Джона!

Две пары одинаково неуступчивых голубых глаз скрестились в немом поединке.

— Ну, хорошо, допустим, я оказался таким идиотом, что разрешил вам обвенчаться. А что потом? Ты разве забыла, что его приговорили к смерти?

— Я знаю, каким влиянием ты пользуешься при дворе, папа. Стоит тебе захотеть, и ты легко вытребуешь Джону помилование.

Тем временем в мозгу сэра Томаса происходила лихорадочная работа. Он понял, что может обратить ее упрямство в свою пользу. Ему с самого начала не нравилась мысль о том, что его дочери придется связать свою судьбу с каким-нибудь молодым щенком, не имеющим ни денег, ни связей. Но если предположить, что она скоро станет вдовой… Сэр Томас внутренне улыбнулся. Он попал в самую точку. Кэти будет позволено выйти замуж за своего пирата, а потом он предпримет необходимые шаги, чтобы устранить этого молодца. О нет, сэр Томас не собирался убивать его самолично. В этом не было никакой нужды. Он вернет новоиспеченного супруга в руки

королевского правосудия, и все будет кончено — быстро, надежно, а главное, совершенно законно. А Кэти сможет выбрать себе другого мужа, более соответствующего ее высокому титулу. Насколько мог предвидеть сэр Томас, здесь возникало только две проблемы: лондонский свет не должен был знать, что преждевременно усопший муж Кэти был обыкновенным пиратом, а Кэти придется остаться в неведении относительно его судьбы. Опытный дипломат, он справился бы с этим играючи…

— Что ты сказала, дитя мое? — лучезарно улыбнулся сэр Томас. Дивясь резким перепадам его настроения, Кэти тем не менее настойчиво повторила:

— Ты мог бы выхлопотать Джону помилование, папа.

Сэр Томас медленно кивнул и сложил губы трубочкой, притворяясь, что он всерьез задумался над предложением Кэти.

— Да, полагаю, что мог бы.

— Я выйду замуж только за Джона, папа, — в глазах Кэти горел, вызов.

Сэр Томас только вздохнул:

— Это твое последнее слово, дитя мое?

— Да, папа. Это мое последнее слово.

— Вижу, что ты не оставляешь мне выбора, — неохотно произнес сэр Томас. — Но смотри, чтобы ты не упрекала меня потом! Ты сама этого захотела, и я снимаю с себя всякую ответственность!

Кэти вскочила с кресла и бросилась на шею отцу.

— Ах, спасибо тебе, папа! Спасибо!

Сэр Томас ласково погладил дочку по голове.

— Не стоит, доченька. Я хочу видеть тебя самой счастливой, только и всего.

— Я знаю, папа. Ух, как я тебя люблю! — это нежное признание, которое Кэти пробормотала, уткнувшись лицом в его крахмальную манишку, исторгло у сэра Томаса смутную боль за придуманный им обман. Однако он мужественно пересилил свою слабость и продолжал гладить ее спутанные волосы, покуда Кэти не отстранилась назад, виновато улыбаясь.