А вдруг кто-то и вправду прокрался в комнату Сары, пока она спала? Может, вампир – король светлячков вовсе не фантазия? От одной мысли о такой возможности в жилах леденела кровь.

Откинув покрывало, Оливия поднялась с кровати. Не зажигая свет, чтобы не спугнуть того, кто мог оказаться за окном, она бесшумно прокралась в коридор и открыла дверь в комнату дочери. Застыв в дверях, она услышала спокойное, ровное дыхание девочки, а в приглушенном свете ночника, всю ночь горевшего у постели Сары, разглядела свернувшееся под простыней в клубочек тело дочери. Котенок Смоки мирно спал у нее в ногах.

Увидев котенка, Оливия улыбнулась. Сара так счастлива со своим любимцем, да и она сама относится к нему как к члену семьи.

Сара в безопасности. При этой мысли напряжение отпустило ее, и тут же Оливия почувствовала легкую тревогу, какая бывает, когда входишь в лифт и он начинает спускаться с увеличенной скоростью.

Хорошо, в комнате Сары все спокойно. И все же она слышала на веранде чьи-то шаги!

Закрыв дверь, Оливия вернулась к себе, подошла к ближайшему окну и немного откинула занавеску, чтобы видеть веранду. Ее взгляд уперся в угольно-серую стену. Ничего удивительного при таком дожде. Даже если бы кто-то стоял под самым окном, она заметила бы его. только если бы он сделал шаг внутрь.

От этой мысли по спине опять пробежал холодок страха. Если там кто-то есть, стоит ли ей выходить наружу? Оливия засомневалась. С другой стороны, пока она все не выяснит, ей не заснуть.

Двигаясь тихо, как только можно, она отодвинула щеколду, приоткрыла стеклянную дверь и ступила на веранду. Ее окатило волной влажного воздуха, пахнувшего жимолостью и мокрой землей. Оливия огляделась по сторонам. По стене дома метались подвижные, меняющие очертания тени. Дальний конец веранды утопал в темноте, обеспечивая тайное укрытие для любого незваного гостя. Откуда-то справа доносились мягкие, повторяющиеся звуки, происхождение которых было скрыто во мраке. Таинственные скрипы, свисты или стоны заглушались почти полностью мягким шумом падающего дождя.

В это время ночи, под таким дождем, словно отсекающим их от всего внешнего мира, Большой дом казался расположенным на необитаемом острове, словно перенесенный мощным ураганом, который подхватил его и опустил посреди болот. «Нужно возвращаться, – подумала Оливия, – и немедленно. И плотно закрыть за собой окно».

Она уже была готова последовать мудрому решению, как вдруг заметила, что одно из кресел-качалок в дальнем конце веранды покачивается. Замерев на месте, Оливия смотрела, как оно медленно раскачивается вперед-назад. Именно оттуда и доносились те таинственные звуки, которые она слышала.

В кресле кто-то сидел.

Ей удалось различить темный силуэт, оттененный белизной сиденья, спинок и ручек кресла. В голове роем пронеслись мысли о зомби, призраках и прочей нечисти, пока она не поймала себя на том, что в таинственном силуэте есть что-то знакомое.

– Сет? – выдохнула она, едва живая от страха.

Ответа не последовало, только мерно продолжало раскачиваться кресло. И все-таки теперь Оливия не сомневалась, что это он.

– Сет? – Оливия сделала шаг в его сторону, забыв о том, что на ней, кроме ночной сорочки, ничего нет. Зябко обхватив себя руками, она неслышно двинулась в его сторону, ступая босыми ногами по деревянному полу веранды. Похоже, что он ее не заметил, судя по неизменному ритму движений кресла-качалки.

Снаружи по-прежнему темной полупрозрачной стеной лил дождь. Налетевший порыв ветра вперемешку с дождем подхватил полы ее розовой сорочки, взметнул их, словно крылья, захлопал по щиколоткам.

– Сет?

Это был он. Оливия подошла довольно близко, чтобы убедиться в этом, и, вглядевшись, нахмурилась: в тяжелой линии его профиля было что-то тревожное. Он невидящим взглядом уставился в ночь, где невозможно было ничего разглядеть, вцепился пальцами в квадратные деревянные наконечники ручек кресла и уперся ногами в пол, ритмично раскачивая кресло взад-вперед.

Что-то произошло. Оливия поняла это задолго до того, как подошла к нему. Положив руку на замысловато сплетенную спинку кресла, она взглянула на него сверху вниз.

– Тетя Келли?.. – спросила она сухим, сдавленным голосом.

Он поднял голову, глаза его ввалились, под ними залегли темные круги.

– Мама умерла в час семнадцать. – Голос Сета был спокойным. Неестественно спокойным.

Оливия ожидала этих слов, но сейчас, произнесенные его тусклым голосом, они поразили ее.

– О нет… – выдохнула она, обретя снова дар речи. Слезы брызнули из глаз, потекли по щекам. – Сет, я так тебе сочувствую!

– Скажу об этом Хлое завтра утром. – Он по-прежнему говорил отрешенно, взгляд, скользнув по ней, устремился вдаль, кресло снова пришло в движение, мерно раскачиваясь взад-вперед, взад-вперед – ужасающий ритм скорби. – Я только не знаю, надо ли завтра отправлять ее в школу. Как ты думаешь?

– Я считаю, ей нужно остаться дома. Ей будет очень тяжело. Тетушка Келли так ее любила. – Оливия почувствовала, как боль затопляет ее. Если ей так плохо от известия о смерти Келли, то какие же страдания должен испытывать Сет?