И это странное существо смотрело прямо на нее. А потом шагнуло в ее сторону.

На секунду Сара застыла от ужаса, глядя, как фигура плавно приближается к ней. Затем она сорвалась с места и со всех ног помчалась обратно, на школьный двор.

– Вот Сара! Я вижу Сару!

Навстречу ей из-за угла с шумом и криками выскочил Эрик, высвечивая лучом фонарика пространство вокруг нее. Перепуганная встречей с вампиром, Сара неслась с такой скоростью, что едва не обогнала его. Еще бы чуть-чуть – и она успела бы застучаться. Нет, не успела, не обогнала.

– Сара! Ты Хлою не видела?

На школьном дворе вдруг откуда-то появилась мама, а дальше начался переполох. Они искали Хлою, затем – машину Сета, потом поехали домой. В суете, вызванной болезнью Келли, Сара совсем забыла о странной фигуре, которую она увидела среди деревьев. Она вспомнила о ней, только когда легла спать и ей опять приснился кошмар. Проснувшись от страха, Сара закричала во все горло.

Какое наслаждение – преследовать ее, думал он, проскользнув через окно и водворяя задвижку на место. Просто восторг! Быстро прошмыгнув вдоль веранды, он подождал, пока в комнате Сары зажжется свет, и затем юркнул в комнату, находившуюся на пару дверей дальше. Ему удалось посмотреть на нее сегодня, как удавалось и раньше, уже несколько ночей. Не удержавшись, он отправился в лесопосадку следом за нею, когда заметил, что девочка побежала в ту сторону одна. Какое наслаждение – осязать ее ужас, слышать ее крик и видеть, как она со всех ног Учится прочь!

Интересно, ему раньше и в голову не приходило выслеживать их так долго, по нескольку недель! Знакомая игра приобретала новый поворот, и жизнь от этого становилась еще прекраснее.

Келли быстро угасала. Курс химиотерапии вызвал ухудшение общего состояния, и процедура была прервана. Болезнь с новой силой заявила о себе, постепенно захватывая клеточки ослабевшего тела. Единственную надежду на выздоровление давала пересадка костного мозга либо попытки провести курс нетрадиционного лечения онкологических заболеваний, которые практиковались в нескольких ведущих больницах страны. Врачи честно предупреждали, что и эти методы Келли могут не помочь: она была уже слишком слаба, а болезнь зашла слишком далеко. Сет отказывался верить их приговору. С самого раннего утра в воскресенье, когда к все увеличивающейся группе родственников и друзей, собравшихся у палаты больной, присоединилась и Оливия, он метался, осуществляя телефонную связь между лечащими врачами Келли и специалистами из Бостона, Хьюстона и Нью-Йорка.

– Сынок, есть некоторые вещи, которые даже тебе не под силу, – мягко сказала Келли, с сочувствием глядя на измученного Сета с красными от недосыпа глазами.

Оливия приехала в больницу на час раньше его, забросив по дороге Сару с Хлоей в воскресную школу. После обеда и до возвращения Оливии за девочками присмотрит Марта. Оливия на несколько минут поднялась на четвертый этаж больницы к Большому Джону. Взяв его за руку, она прислушивалась к жужжанию аппарата искусственного дыхания. Большой Джон по-прежнему не приходил в себя, и надежд на его выздоровление, по словам Чарли, было мало.

Однако внезапное ухудшение состояния Келли оказалось еще более тревожным. И Сет, и Айра почти все время проводили рядом с нею. Остальные – Белинда, Кейт, Августа Блейр и Шарлотта Рейми – сменяли друг друга по очереди. Все были потрясены случившимся и не хотели оставлять Келли один на один с болезнью. Даже на минуту.

– Это на тебя не распространяется, мама, – мягко ответил Сет. Он перестал шагать по палате, остановился у постели и взял Келли за руку. Мать, хрупкая, в голубой больничной сорочке, крепко сжала его руку истонченными, костлявыми пальцами: она настолько похудела, что пришлось даже снять обручальное кольцо.

– Ох, Сет. – Келли слабо улыбнулась ему. Она казалась настолько невесомой, что ее голова почти не оставляла вмятины на больничной подушке. – Ты борец, как и твои отец. Я всегда восхищалась в вас этим качеством. У меня его никогда не было.

– Ты тоже боец, мама. Ты должна победить болезнь, и ты справишься. – Он склонился над изголовьем, поцеловал мать в пергаментную щеку, пожал руку и, бросив неопределенный взгляд на Оливию, сунул под мышку папку с медицинскими отчетами и вышел из палаты.

После того, что случилось в мужской раздевалке, они больше ни разу не поговорили наедине. Все последующие ночи Сет провел у постели матери, устроившись на откидной кушетке. Спал ли он хоть одну из ночей, неизвестно. Сейчас на этой кушетке устроилась Оливия. В течение дня Сет постоянно вел переговоры с врачами, звонил по телефону, заглядывал в Интернет, лишь бы найти способ спасти мать. Он считал, что рано или поздно выход будет найден.

– Самое плохое, боюсь, для него начнется, когда пробьет мой час, – сказала Келли, проследив глазами, как Сет выходит из комнаты. – Меня эта мысль страшно мучает. – Она перевела затуманившиеся от слез глаза на Оливию.

– Тетя Келли, прошу вас, не нужно об этом, – взмолилась та и коснулась высохшей руки Келли. – Сейчас рак излечим. Известно уже много исцелившихся, и их число постоянно растет.

– Ох, милочка, боюсь, это не про меня.

Келли поморщилась и стала нащупывать приспособление для самостоятельного введения обезболивающих. Оливия помогла ей, установив нужную дозу. Спустя минуту Келли вздохнула и слабо улыбнулась:

– Ты знаешь, с сегодняшнего утра меня не покидает мысль, что мне осталось совсем немного. Если б мне было позволено выбирать, я бы, пожалуй, еще немножко побыла с вами. Но мне остается только взглянуть правде в глаза, как бы горька она ни была.