Над ней склонилось напряженное лицо со звериным оскалом. В лучах солнца синие глаза Чезаре отсвечивали желтоватым светом.

Ее глаза расширились, в них появилось какое-то непонятное ему выражение, уступившее место настороженности. Люк не проронила ни слова.

— Почему ты пошла на это? — спросил он, не выпуская из рук стилета.

Она подняла на него глаза. Ее голос был так же невыразителен, как и глаза.

— Я же говорила тебе, что это моя работа. Я никогда не задавала Маттео вопросов. А ты разве задавал?

Казалось, желтый свет вновь вспыхнул в его глазах.

— Со мной все по-другому. Я держал свою клятву.

— Так же, как и я, — возразила она. — Единственное различие в том, как оплачивали нашу работу.

— Я должен тебя убить, — резко сказал Чезаре.

Она почувствовала, как острие стилета сильно надавило ей на горло, и, закрыв глаза, откинула голову на спинку сиденья.

— Что ж, давай! — сказала она уставшим голосом. — Теперь мне действительно все равно. Маттео не простит мне моей ошибки, как не простил тебе твоих успехов.

Он не проронил ни слова, и последовавшее молчание, казалось, будет бесконечным. Неожиданно его охватило сильное желание и теплой волной распространилось по всему телу.

— Хватит! Кончай с этим! — исступленно закричала она. Смерть заодно успокоит и тигра.

И вновь он ей не ответил. Она открыла глаза и увидела, что его лицо покрылось испариной, а сам он весь дрожит.

Неожиданно озарение снизошло на нее, и она увидела его как бы изнутри, — О Боже! — воскликнула она тихо, прижимаясь к нему. Они так похожи друг на друга.

Люк услышала, как стилет упал на пол машины, и в этот момент губы Чезаре коснулись ее шеи. Он поцеловал ее, слизывая кровь с того места, где его коснулось острие стилета. Опасность и возбуждение, одинаковые и для нее и для него, остались позади и привели лишь к тому, что разожгли аппетит у тигра.

Чезаре остановил машину перед отелем.

— Собери свои вещи, — сказал он, — и через два часа жди меня в аэропорту.

— Ты ведь будешь осторожен? — спросила она.

Чезаре утвердительно кивнул.

— Мы будем уже на пути в Нью-Йорк, прежде чем кто-либо узнает, что произошло. Я должен связаться с Эмилио — он уладит это дело.

Она сдавила ему руку и вышла из машины. Проводив ее глазами, пока она не скрылась из виду, Чезаре пошел в свой отель.

Чезаре вошел в вестибюль отеля “Эль-Суидад” и подошел к конторке.

— Мой ключ, пожалуйста! — обратился он к портье, стоявшему к нему спиной.

Тот повернулся и удивленно воскликнул:

— Граф Кардинале! — Он снял ключ и положил его на стол. — А гонки?.. Чезаре перебил его.

— Генератор вышел из строя.

— Сочувствую вам, сеньор, — сказал портье и протянул Чезаре конверт. — Это просила передать баронесса:

Чезаре открыл письмо и узнал почерк Илеаны:

"Извини, дорогой, я не смогла дождаться твоего возвращения. Уехала в Нью-Йорк с богатым техасцем. Он настаивает, чтобы мы сделали там праздничные покупки. С любовью, Илеана”.

Чезаре про себя усмехнулся. Он должен был предугадать, что у Илеаны найдутся причины не встретиться с ним в Куернавако.

— Когда уехала баронесса? — спросил он портье.

— Еще утром, около одиннадцати, — ответил тот с понимающей улыбкой.

Чезаре кивнул и направился к лифту. Взглянул на часы. Было около семи вечера. Илеана, наверное, уже в Нью-Йорке.

Бейкер наклонился над столом и с изумлением посмотрел на Илеану.

— Почему вы вернулись? Предполагалось, что вы останетесь с ним.

— Говорю же вам, что я испугалась, — возбужденно ответила она. — У меня появилось ощущение, что он собирается меня убить. Что он знает...

— Почему вы так решили? — быстро спросил Бейкер. — Он что-нибудь сказал или сделал? Может быть, вы заметили что-то?

Илеана покачала головой.

— Ничего такого не было. Просто был клапан в чемодане, о котором я вам говорила. Когда я притронулась к нему, у меня возникло чувство, что смерть завладела его душой. Поэтому я вернулась.

— Но вы же никогда не видели стилета в нем, — сказал Бейкер. — У меня в чемодане тоже есть похожий клапан. Я держу в нем зубную щетку и бритву. В дверь постучали.