"Но тебе придется сидеть взаперти, чтобы не подвергаться нападениям журналистов, — добавила она мысленно. — Это тоже будет заточением, пусть комфортабельным, в окружении друзей».

— Как просто это у тебя звучит!

— Нет, все будет непросто, но тебя должна поддерживать уверенность, что на твоей стороне двое лучших полицейских. И помни обо всех своих правах. Дождись адвокатов, не говори мне того, о чем можно умолчать. Другим вообще ничего не говори. Ты хорошо меня поняла?

— Ладно. — Мевис высвободила руки и встала. — Принимайся задело, Даллас.

Ева вернулась домой поздно вечером, когда все уже осталось позади. Залог был внесен, все необходимые распоряжения выполнены, и теперь она надеялась, что Мевис приняла снотворное и уснула. Ева знала, что сама она не сомкнет глаз.

Она еще не видела подругу после освобождения: Финн по ее просьбе сам передал Мевис на попечение Рорка. У Евы были другие дела. Самым трудным этапом оказалась пресс-конференция. Как она и ожидала, журналисты пронюхали про ее дружбу с Мевис и усиленно намекали на столкновение личных интересов с профессиональными обязанностями. Еву спас майор Уитни: заявил, что полностью доверяет ей как следователю по делу.

Беседовать с глазу на глаз с Надин Ферст оказалось гораздо проще. Когда-то Ева спасла ей жизнь, и теперь переманить журналистку на свою сторону не составило труда. Возможно, Надин и жаждала крови, но чувство долга взяло верх. Отныне Мевис могла рассчитывать на благосклонность «Канала 75».

А потом Ева совершила поступок, который изумил ее саму: по собственной инициативе позвонила доктору Мире, полицейскому психиатру, и договорилась о встрече.

"Встречу можно отменить, — напомнила она себе, протирая усталые глаза. — Наверное, так и надо сделать».

— Как вы поздно, лейтенант! Мисс Фристоун надеялась застать вас дома.

Ева уронила руки. Из комнаты справа от нее бесшумно появился Соммерсет, одетый, как всегда, во все черное, с недовольным выражением на суровой физиономии. Ева знала: он ненавидит ее почти так же виртуозно, как управляет домом.

— Обойдусь без ваших выговоров, Соммерсет. Но он внезапно преградил ей путь.

— Раньше я считал, что при своих бесчисленных недостатках вы хотя бы являетесь умелым следователем. Теперь я пересмотрел свое мнение. Человеку, который всецело от вас зависит, вы и то не можете быть хорошим другом!

Ева опешила: никогда прежде Соммерсет не позволял себе ничего подобного.

— Неужели вы воображаете, что после всего того, что мне пришлось пережить задень, вам удастся меня задеть?

— Нет, вас ничто не задевает, лейтенант. Вам незнакома верность, и это превращает вас в ничто. Даже меньше чем в ничто!

— Может, у вас есть предложения, как мне следовало поступить? Может, надо было попросить Рорка посадить Мевис в самолет и отправить на какой-нибудь необитаемый остров, где до нее не дотянутся? Пусть себе всю жизнь скрывается!

— Тогда ей по крайней мере не пришлось бы весь вечер рыдать, чтобы потом заснуть от изнеможения.

Стрела угодила точно в цель — в незащищенное сердце. Усталость как рукой сняло — ее заменила боль.

— Уйди с дороги, мерзавец, и больше не попадайся мне на глаза!

Ева обогнула дворецкого и чуть не пустилась от него бегом. Войдя в спальню, она застала Рорка за просмотром записи ее пресс-конференции.

— Ты держалась молодцом, — похвалил он, вставая. — Полное хладнокровие — под таким давлением!

— Перед тобой настоящий профессионал. — Она вошла в ванную и стала разглядывать себя в зеркале. Бледная женщина с тенями под глазами, со скорбной складкой у рта, на лице — выражение безнадежности.

— Ты делаешь все, что в твоих силах, — раздался за ее спиной голос Рорка.

— Ты пригласил хороших адвокатов. — Ева включила холодную воду и подставила лицо под струю. — Они устроили мне настоящий допрос. Я держалась — что еще мне оставалось? Очень умелые ребята. Когда я в следующий раз потащу в каталажку подругу, обязательно найму этих же. — Она зарылась лицом в полотенце.

— Когда ты последний раз ела? Ева покачала головой: эта тема не представляла для нее интереса.

— Репортеры, как всегда, жаждут крови. А я для них — прекрасная пожива. Меня считают выскочкой; ведь я завоевала известность благодаря всего двум громким делам. Некоторые спят и видят, чтобы я получила по башке! Представляешь, как поднимется рейтинг их каналов?

— Мевис тебя не осуждает.

— Я сама себя осуждаю! — взорвалась Ева, отшвыривая полотенце. — Сама! Я просила ее мне довериться, обещала все взять на себя. А что получилось? Арест, отпечатки пальцев, фотографирование анфас и в профиль — целое уголовное дело! А этот ужасный двухчасовой допрос? Я заперла Мевис в камере, откуда ее вызволили нанятые тобой адвокаты под залог, уплаченный тобой же. Ненавижу себя!