Мира бросила на Рорка предостерегающий взгляд, и он постарался взять себя в руки, хотя это было очень нелегко.

— Какое разрешение ситуации вы подразумеваете? — спросила Мира. — Мне не пристало учить вас профессии, лейтенант, но ведь речь идет о происшествии, имевшем место примерно двадцать два года назад.

— Нет, вчера! — Еве доставляло противоестественное удовольствие бить Миру ее же оружием. — Вы же сами сказали, что это произошло час назад.

— Если верить эмоциям, то да, — невозмутимо согласилась Мира. — Но на деле, то есть и по закону, — больше двух десятков лет назад. Нет ни тела, ни вещественных доказательств, которые можно бы было подвергнуть изучению. Разумеется, остались данные о том, в каком вы были состоянии, когда вас нашли: о следах жестокого обращения и надругательств, о недоедании, запущенности, травмированной психике. Теперь к этому добавляются ваши воспоминания. Надеюсь, вы не собираетесь на допросе изменять свои показания?

— Конечно, нет. Но правила есть правила.

— Вы — очень хороший полицейский, Ева, — вкрадчиво произнесла Мира. — Представьте, что это дело попадает вам в производство в своем теперешнем виде. Какое решение вы приняли бы как объективный профессионал? Только не торопитесь, отвечайте честно. Что бы вы сделали?

— Я бы… — Ева понуро поставила бокал и прижала кончики пальцев к глазам. — Я бы закрыла дело.

— Вот и закройте.

— Не имею права.

— Ну, что ж… Когда вы доведете все это до сведения вашего непосредственного начальника, я непременно с «ним поговорю — наедине, со всеми фактами и личными рекомендациями. По-моему, вы не хуже меня знаете, каким будет его решение. Нет никакого смысла подвергать наказанию вас и то невинное, поруганное дитя. Такие люди, как вы, Ева, нам нужны — чтобы служить закону и защищать слабых. Ну а теперь о ваших личных планах. Рядом с вами есть человек, добивающийся вашего доверия.

— Я и так ему доверяю! — Она оглянулась на Рорка. — Но поймите: я боюсь начать использовать его в своих целях. Неважно, что люди думают о его деньгах и могуществе. Я не хочу дать ему повод заподозрить, будто я хочу его использовать.

— Разве у него есть такие подозрения? Ева машинально прикрыла ладонью бриллиант у себя на груди.

— Он слишком влюблен в меня, чтобы об этом думать.

— Вот и чудесно! Скоро вам станет понятна разница между зависимостью от любимого человека, которому вы доверяете, и эксплуатацией этих отношений. — Мира встала. — Я бы вам посоветовала принять успокоительное и взять отгул, но вы ведь все равно не последуете совету.

— Не последую. Простите, что вытащила вас среди ночи из дому.

— Для полицейских и врачей это привычное дело. Мы еще поговорим?

Первым побуждением Евы было отказаться — ведь она всю жизнь только и делала, что от чего-то отказывалась и что-то отрицала. Но теперь все изменилось.

— Хорошо.

Мира погладила Еву по щеке и внезапно, не удержавшись, поцеловала.

— Все будет в порядке, Ева. — Она протянула руку Рорку. — Я рада, что вы меня вызвали. К этому лейтенанту у меня личный интерес.

— У меня тоже. Спасибо вам.

— Надеюсь, вы пригласите меня на свою свадьбу? Я бы с радостью пришла.

Проводив се, Рорк вернулся к Еве.

— Скажи, тебе было бы лучше, если бы я сейчас раздал все деньги, все имущество, все свои компании и начал с нуля?

Этого Ева никак не ожидала.

— А ты бы это сделал? — спросила она недоверчиво. Он чмокнул ее в лоб.

— Нет.

Она захохотала и тут же устыдилась своего смеха.

— Я чувствую себя полной идиоткой.

— Немудрено. — Он взял ее за руку. — Тебе нужно расслабиться. Позволь мне поухаживать за тобой.

— Ты занимаешься этим с тех пор, как вошел. — Она вздохнула. — Пожалуйста, будь ко мне терпим, Рорк. Я — хороший полицейский. Когда при мне значок, я знаю, как поступать. Но когда его у меня нет, меня тут же покидает уверенность.

— Я вообще терпимый человек. Я способен смириться с темными сторонами твоей натуры — так же как ты миришься с моими. Давай ложиться. Теперь ты сможешь уснуть. — Он заставил ее встать. — Только обещай мне: если тебя снова станут мучить кошмары, ты не будешь скрывать это от меня.

— Больше не буду. Что ты так смотришь? Он, прищурившись, погладил ее по голове.

— Ты действительно изменила прическу — слегка, получилось очень красиво. Но это еще не все… — Он провел большим пальцем по ее подбородку.

Ева выразительно смотрела на него, надеясь, что он заметит новый, улучшенный изгиб ее бровей, но его взгляд не покидало удивление.

— В чем дело?

— Ты такая красивая! Нет, правда, настоящая красавица.

— Ты просто устал.

— Ничего подобного. — Он поцеловал ее в губы долгим, многообещающим поцелуем. — Я полон сил.

Пибоди таращила глаза, но Ева не подавала виду, что заметила ее удивление. К приходу Фини она запаслась корзинкой пирожков. Сейчас они с Пибоди пили кофе, глядя в окно, за которым раскинулся изумрудный парк. Дальше топорщился открыточный Нью-Йорк.

Пибоди нельзя было осуждать за удивленно разинутый рот.

— Очень благодарна вам за согласие встретиться здесь, а не в участке, — начала Ева. — Хочу побыстрее разобраться с происходящим. Скоро позвонит Уитни, и мне надо представлять, что ему отвечать.