Шрифт:
С консоли послышался сигнал, указывающий, что ворота открыты. Взглянув на панель, Рорк увидел идентификационные знаки полицейской машины Евы.
Он подошел к окну, чтобы посмотреть, как она возвращается домой.
Проехав ворота, Ева повернула к дому, и вдруг увидела под раскидистыми ветками дерева две фигуры, большую часть которых скрывали листья. Она нажала на акселератор и выхватила оружие, прежде чем смогла разглядеть родителей Пибоди, слившихся в страстном объятии.
Смутившись, Ева спрятала оружие в кобуру, отвела взгляд и поехала дальше. Она остановилась у подножия лестницы по двум причинам: это было удобно и раздражало Соммерсета. Но ее надежды на то, что все притворятся, будто не заметили друг друга, рассыпались в прах, когда она увидела Сэма и Фиби, направляющихся к ней.
Ева сунула руки в карманы.
– Как прошел день?
– Великолепно.
Фиби улыбалась, но ее пристальный взгляд вызывал у Евы покалывание в затылке. «Не смотри ей в глаза! – напомнила она себе, уставившись куда-то поверх головы Фиби. – Избегай прямого визуального контакта».
– Мы с Сэмом вчера повеселились вовсю. – Фиби тряхнула головой, звякнув серебряными кольцами, сквозь которые были продеты пряди ее волос. – А сегодня я видела ваше интервью с Надин Ферст по каналу 75. Вы выглядели очень сильной и решительной.
– Я такая и есть.
– Не сомневаюсь в этом. Рорк сказал нам, что вы оба завтра должны уехать из города.
– Да, по делу, – ответила Ева, стараясь не смотреть на Сэма.
– Мы можем что-нибудь для вас сделать во время вашего отсутствия?
– Нет, спасибо. Разве только вы столкнетесь с Джулианной Данн и арестуете ее.
– Думаю, мы предоставим это вам и Делии. Мне нужно посмотреть кое-что в оранжерее. Сэм, попроси Еву составить тебе компанию.
Прежде чем оба успели ответить, Фиби удалилась, шурша развевающейся цветастой юбкой.
– Я очень сожалею, – заговорил Сэм. – Она знает о возникшем между нами напряжении, хотя я ничего ей не говорил.
– О'кей.
– Нет, не о'кей! – Впервые Ева услышала гневные нотки в его голосе. – Я причинил вам неудобство в вашем собственном доме, злоупотребив оказанным нам гостеприимством. Я как раз собирался уговорить Фиби переехать в отель на оставшиеся несколько дней, но тут вы подъехали…
Он замолчал и, подобно Еве, сунул руки в карманы, словно не зная, что с ними делать. Несколько секунд они молча стояли, глядя на лужайку. Ева не была экстрасенсом, но чувствовала, что сила раскаяния, испытываемого Сэмом, способна пробить стальную броню.
– Слушайте, давайте оставим все, как есть. Речь идет о паре дней, и большую часть времени меня здесь не будет.
– У меня есть определенный кодекс, – спокойно отозвался Сэм. – Частично он связан с квакерством, а частично с моим личным мнением о том, как следует жить. Любить семью, хорошо работать, наслаждаться дарованным нам временем и стараться не причинять вреда. Дар, которым я наделен, налагает на меня дополнительную ответственность – еще один кодекс. Уважать личную жизнь других, никогда не использовать свой дар ради собственной выгоды, забавы или любопытства, иначе причинишь вред. Именно это я и сделал.
Ева тяжело вздохнула:
– Я понимаю стремление жить согласно кодексу, но понимаю и то, что каждый человек может ошибиться. Вы сделали это ненамеренно, и скорее откусили бы себе язык, чем стали бы обсуждать это с кем-либо, кроме меня. Но я едва вас знаю, и мне трудно примириться с тем, что практически посторонний человек смотрит на меня и видит такую… такую мерзость.
– Думаете, я вижу мерзость, глядя на вас? – Он вынул руку из кармана и протянул ее к Еве, но тут же опустил вновь. – Нет. Я видел воспоминания о мерзости, которую ни один ребенок не должен не только испытывать на себе, но даже представлять в воображении. Ни по натуре, ни по убеждениям я не склонен к насилию, но в тот момент мне захотелось… – Сэм оборвал фразу и сжал кулак; его лицо побагровело от ярости. – Мне захотелось сделать то, что должен был бы сделать любой отец. Но когда я смотрю на вас, то вижу силу, отвагу и решимость, каких еще не видел никогда. Я вижу подругу моей дочери, женщину, которой я доверил жизнь моего ребенка, и никогда не пожалею об этом. Рорк сказал, что завтра вы едете в Даллас. Я буду молиться за вас.
Ева уставилась на него:
– Интересно, кто-нибудь в состоянии на вас сердиться?
Сэм робко улыбнулся:
– Фиби иногда в состоянии.
– Значит, она круче, чем выглядит. – Ева тоже улыбнулась и протянула ему руку.
Войдя в дом, она увидела Соммерсета, полирующего стойку перил, и кота, сидящего на нижней ступеньке, словно пушистый Будда. Оба устремили на нее пытливый взгляд.
– Ваш чемодан упакован для поездки. Рорк сказал, что одежды на один день будет достаточно.
– Я же говорила вам, что сама упакую чемодан! Не хочу, чтобы вы рылись вашими костлявыми пальцами в моих вещах. – Ева перешагнула через кота, который игнорировал ее, и застыла. Затем ее рука взметнулась вверх, ухватив кончик полировальной тряпки Соммерсета. – Это же моя рубашка!
– Позволю себе с вами не согласиться. – Он явно рассчитывал, что она опознает вышеупомянутый предмет. – Возможно, очень давно это являлось неким подобием одежды, но сейчас это всего лишь тряпка, случайно попавшая в ваш комод и используемая ныне по назначению.