Шрифт:
– Отдайте мне мою рубашку, вы, нудный тощий таракан!
Ева потянула к себе тряпку, но дворецкий не отпускал ее.
– У вас вполне достаточно приличных рубашек.
– Но я хочу эту!
– Это тряпка. – Они тянули ее в разные стороны, пока материя не треснула посредине. – А теперь это две тряпки, – удовлетворенно заметил Соммерсет.
Зарычав, Ева скомкала остатки старой форменной тенниски нью-йоркской полиции и начала подниматься по лестнице.
– Держитесь подальше от моего комода, извращенец, иначе я откушу вам пальцы!
– Вот так, – обратился к коту Соммерсет. – Разве не приятно сознавать, что лейтенант отправится в это трудное путешествие в бодром настроении?
Ева ворвалась в спальню, швырнув рваную рубашку в сторону двери лифта. Оттуда как раз выходил Рорк, и рубашка угодила ему в подбородок.
– Спасибо. Я тоже рад тебя видеть.
– Смотри, что этот сукин сын сделал с моей рубашкой!
– М-мм. – Рорк обследовал злополучный предмет. – Так вот что это такое? – Он просунул палец в старую дырку. – Жаль. Я слышал, как вы с Соммерсетом громко обменивались любезностями.
– Какого черта ты поручил ему упаковывать мои вещи?!
– Я бы мог ответить, что поступил так, потому что у тебя и без того много дел, и это было бы правдой. Но, откровенно говоря, дорогая Ева, упаковщик из тебя никудышный, и, если предоставить тебе это занятие, ты никогда не возьмешь то, что нужно.
– Держу пари, он нюхал мое нижнее белье!
Губы Рорка дрогнули.
– Представляю себе эту картину. – Подойдя к Еве, он взял в ладони ее лицо. – Ты все уладила с Сэмом? Я видел вас из окна.
– Он был так занят самобичеванием, что мне пришлось нелегко.
Наклонившись, Рорк поцеловал ее в губы.
– Глядя на тебя во время интервью с Надин, никто бы не заподозрил, что ты в глубине души добра и мягкосердечна. Вы выглядели весьма внушительно, лейтенант. Блестящи и тверды, как алмаз. Но она пока что охотится не за тобой, и ты напрасно пытаешься перевести огонь на себя.
– Не понимаю, о чем ты.
– Отлично понимаешь.
Ева пожала плечами, стараясь освободиться, но Рорк не отпускал ее.
– Ты не должна закрывать меня своим телом.
– Не учи меня моей работе!
– Это справедливо. Но и ты не учи меня моей. Я хочу задать тебе только один вопрос, Ева, и увижу правду в твоих глазах, как бы ты ни ответила.
«Действительно, увидит, – подумала Ева. – Он определяет, где правда, а где нет, куда вернее, чем детектор лжи».
– Почему бы тогда тебе не задать этот вопрос вместо того, чтобы раздражать меня без толку?
– Ты берешь меня с собой в Даллас, чтобы убрать подальше от Джулианны?
– Нет. Это не причина, а побочная выгода, и к тому же сэкономит мне время. Ну что, теперь тебе стало легче?
Руки Рорка скользнули по щекам и плечам Евы. Потом он отпустил ее.
– Я могла бы попросить Фини поехать туда и расспросить Паркера. Я уже даже стала подыскивать оправдание собственной слабости, говоря себе, что ему больше удастся вытянуть, если он побеседует с Паркером, как мужчина с мужчиной. Конечно, это чепуха. Коп не имеет пола, ему довольно значка. Я хотела попросить Фини взяться за это, чтобы избавить себя от поездки.
– Тебе нечего стыдиться, Ева, если ты к этому не готова.
– А когда я буду готова? – с горечью осведомилась она. – Завтра? Через год? Вообще никогда? Если я позволю своим страхам вмешиваться в следственную процедуру, куда это меня приведет? Я не хочу становиться трусом, поэтому намерена выполнить свою работу. Вот тебе причина номер один. Причина номер два: я забираю тебя отсюда на день-другой, чтобы все спокойно обдумать. Что касается остального… я разберусь с этим, когда прибуду туда.
Ева с головой погрузилась в работу – Пибоди прислала ей список дисквалифицированных врачей, соответствующих необходимым критериям и проживающих в Нью-Йорке.
– Ты ищешь связь кого-то из этих ста двадцати дисквалифицированных медиков с Джулианной? – спросил Рорк.
– Мне нужно выяснить источник получения яда, – ответила Ева. – Думаю, любой врач, который снабдил полоумного Брэдли достаточным количеством кураре и цианида, чтобы отправить на тот свет всю Церковь Потустороннего мира, без колебаний предоставил бы убийце-психопатке все, что ей нужно. Или, по крайней мере, он может знать того, кто это сделал.