– А ничего другого у меня и нет.

Лулу дождалась, когда Нелл заглянула в пакет, и довольно улыбнулась, услышав радостный вздох:

– Ох, Лу!

Там лежал свитер с воротником «хомут», который можно носить с чем угодно. Но цвет у свитера был необычный – ярко-голубой, а ткань казалась мягкой, как пух.

– Ничего подобного я не ожидала. – Нелл быстро приложила к себе свитер и потерлась о него щекой. – Просто чудесно!

– Вся твоя одежда нейтральных тонов. – Довольная собой, Лулу подошла ближе, расправила свитер, пригладила его, потом немного отступила и полюбовалась результатом. – Они тебя убивают. А голубой, наоборот, подчеркивает прекрасный цвет лица. Я начала еще один – красивую длинную тунику, ярко-красную.

– Не знаю, как тебя благодарить. Ужасно хочется поскорее примерить и…

– Они возвращаются! – прошипела Лулу и подтолкнула Нелл к двери. – Уходи! Скорее!

– Не забудь заправить салат перед тем, как…

– Да, да! Все, счастливо!

Нелл едва успела схватить свитер, как Лулу захлопнула дверь перед ее носом.

– …подать на стол, – закончила фразу Нелл и, смеясь, пошла к машине.

Едва переступив порог коттеджа, она стащила с себя тренировочную куртку и влезла в великолепный свитер. Чтобы в полной мере насладиться зрелищем, она поставила перед зеркалом стул и встала на него.

Когда-то у нее были десятки свитеров – кашемировых, шелковых, из тончайшего хлопка и мягчайшей шерсти. Но ни один из них не доставлял ей большей радости, чем этот, связанный подругой.

«Ну, почти подругой, – подумала она, – в благодарность за хорошо сделанное дело».

Нелл снова сняла свитер и аккуратно положила его в ящик. Нужно будет надеть его в понедельник, а пока что и тренировочная куртка сойдет. Ей предстояла нешуточная работа.

На кухонном столе, застеленном газетами, лежали три тыквы. Кусок самой большой она уже использовала для десерта Лулу. Остатки ждали своей очереди.

«Можно испечь хлеб с тыквой, – думала она, берясь за вторую. – Пирог, печенье. А коркой можно будет украсить крыльцо. Жуткими толстыми харями на радость соседской детворе».

Когда в дверь вошел Зак, руки Нелл были по локоть испачканы тыквенной мякотью и семечками.

– Третью оставь мне. – Он подошел сзади, обнял и уткнулся носом ей в шею. – Я большой специалист по фонарям из тыквы.

– Никогда бы не подумала.

– Выкинуть сердцевину? – спросил Зак.

– Выкинуть? А из чего я буду делать пирог?

– Из консервов, – Зак нахмурился, увидев в миске тонко нарезанные ломтики. – Ты хочешь сказать, что используешь это барахло?

– Конечно. А как, по-твоему, это барахло попадает в банки? – насмешливо осведомилась Нелл.

– Понятия не имею. Наверное, есть какие-то тыквенные фабрики, – пожал плечами Зак.

Пока Нелл мыла руки, Зак взял нож и занялся третьей тыквой.

– Шериф Тодд, похоже, вы вели очень уединенную жизнь.

– Оно и к лучшему. По крайней мере, никто не пытался меня подкупить. Как ты относишься к тому, чтобы поскорее закончить с этим делом, сесть в патрульную машину, уехать куда-нибудь подальше и нарушить парочку законов?

– С удовольствием. – Нелл взяла маркер и стала рисовать на первой тыкве страшную рожу. – В поселке все спокойно?

– В это время года неспокойно бывает только по воскресеньям. Ну как, помогла Лулу накрыть на стол?

– Да. Я не знала, что она была замужем.

– Очень давно. Я слышал, что это был приезжий, какое-то время работавший на пристани. Кажется, они не прожили вместе и полугода. Думаю, этот опыт внушил ей стойкое отвращение к мужчинам, потому что с тех пор она ни с кем не встречалась.

– Она работала сначала у бабушки Майи, а потом у ее матери.

– Верно. Лу руководила Майей, сколько я себя помню. Пожалуй, она единственная, кому Майя позволяла руководить собой. У Майи было что-то с Сэмом Логаном. Его родители – владельцы гостиницы. Но у Сэма с Майей ничего не вышло, и он уехал с острова. С тех пор прошло больше десяти лет.

– Понятно.

«Сэм Логан, – подумала Нелл. – Человек, которого Майя когда-то любила».

– В юности мы с Сэмом дружили, – продолжил Зак, вырезая тыкву. – Правда, потом потеряли друг друга из виду. Но я помню, что в ту пору, когда Сэм встречался с Майей, Лулу следила за ним как ястреб.

Вспомнив это, Тодд улыбнулся и вынул нож из сердцевины тыквы.

Лезвие блеснуло в свете висевшей на потолке лампы, и Нелл увидела, что с него падают капли. В ее ушах засвистел ветер. Кровь текла по рукам Зака, по рубашке и скапливалась в красной луже у его ног.

Не успев вымолвить ни слова, она вяло сползла со стула.

– Эй, эй… Нелл, очнись. Ну, очнись же!

Голос звучал еле слышно, как будто из-под воды. Что-то холодное коснулось ее лица. Казалось, она медленно всплывает на поверхность из бездонной пропасти. Когда Нелл открыла глаза, белый туман начал разматываться, как бинт, и наконец она увидела лицо Тодда.