Что такое? Она сказала «моих»? Сама, никто ее не толкал на это. Но Грей ничего не заметил или сделал вид.

Он ответил, как бы вполне серьезно рассматривая ее доводы:

– Насколько я успел узнать Рогана, он не из тех, кто шутит в подобных случаях или прислушивается к чьим-то просьбам. Даже собственной жены.

Шаннон не сразу заговорила:

– Сказать по правде, я в затруднительном положении, Грей. До этих пор у меня была полная ясность в том, что касалось работы. Теперь я в сомнениях. Чувствую, что хочу ступить на новую стезю, – и боюсь. Признаюсь вам честно: у меня нет и не было за всю мою жизнь по-настоящему близких друзей. Только родители. Нет и теперь. Может быть, виной тому то, что наша семья по воле отца все время переезжала с места на место, не знаю. Но так уж сложилось. И, значит, делиться и советоваться мне не с кем, особенно сейчас, когда не стало родителей. Так что все решения приходится принимать самой. Это и раньше было нелегко, а теперь… Просто не знаю.

Она замолчала, виновато взглянула на него.

– Ой! Извините, я вас совсем заговорила. Не знаю, что со мной.

– Часто это помогает, Шаннон. – Он участливо похлопал ее по плечу. – Но вообще я думаю, если кто-то чересчур осторожничает при выборе пути, то зачастую получается так, что он идет в обратном направлении. А насчет одиночества… Оно хорошо лишь тогда, когда сам его выбрал. На некоторое время. Однако чтобы понять все эти простейшие вещи, мне понадобилось немало годочков. Вот так, дорогая. – Он чмокнул ее в щеку. Шаннон благодарно улыбнулась. – Держите хвост трубой и отдыхайте здесь напропалую от ваших бед.

Утро Шаннон решила провести в саду – закончить акварельный портрет Брианны. Со стороны дома доносился шум: веселое семейство из графства Мейо собиралось покинуть гостиницу и продолжить путешествие на юг.

Шаннон ощущала запах горячих булочек, испеченных Брианной к завтраку, и аромат роз, которые начали уже распускаться и тянулись вверх на своих подпорках.

Покусывая костяшки пальцев, она отошла от мольберта, взглянула на готовую картину.

– Совсем неплохо, – услышала она голос позади себя. На садовой дорожке стояла Мегги, на буксире у нее был Лайам. – Впрочем, Брианна наверняка хороший объект для художника, я права? – Мегги наклонилась и поцеловала сына в нос. – Пойдем, дорогой, твоя тетка ждет не дождется, чтобы угостить тебя своими волшебными булочками.

Но мальчик отказался идти дальше без дежурного поцелуя, который он потребовал от Шаннон. Мегги тем временем внимательно вглядывалась в акварель.

– Роган, как всегда, прав, – удовлетворенно заключила она. – Его правота в этих делах меня и удивляет, и раздражает, откровенно говоря. А твои «Камни» он сразу утащил в галерею, не дав мне как следует полюбоваться.

– Хотела составить собственное мнение о моих талантах живописца? – довольно холодно спросила Шаннон, почувствовав иронию в словах Мегги.

Но та, как ни странно, проигнорировала вызов.

– Твой рисунок углем был прекрасен. Хотя, конечно, по нему нельзя судить. Можно я еще посмотрю?

Не дожидаясь разрешения, она схватила лежащий тут же альбом Шаннон, начала листать его, хмыкая и улыбаясь.

– Пожалуйста, не стесняйся.

Сухое разрешение Шаннон было запоздалым.

– О! – воскликнула Мегги. – Фермер Мерфи в своих владениях. Мужчина и его лошади. Из этого может получиться неплохая картина. Черт, хотела бы я так подмечать характерные черты человека! И лошади тоже!

– Я делала почти по памяти, – миролюбиво сказала Шаннон. Она уже смягчилась и готова была беседовать с Мегги о живописи.

– Если напишешь с этого картину, я бы, ей-богу, купила ее, чтобы подарить матери Мерфи. – Мегги подмигнула. – Если, конечно, мистер Суини не перекупит раньше.

– Даже не знаю… – с некоторой запинкой заговорила Шаннон. – Если мистер Суини поступает так только из добрых чувств ко мне, от лица, как бы это сказать, всей вашей семьи, то…

– Какая чушь! – Мегги так возмущенно выкрикнула эти слова, что ее трудно было бы упрекнуть в неискренности. И вообще, что-что, а это свойство – Шаннон уже поняла – за Мегги не водилось.

Повернувшись к мольберту, Шаннон осторожно сняла с него готовую акварель, положила на садовый столик.

– В нью-йоркской галерее, – сказала она, – я запомнила одну из твоих работ. Вся как взрыв на солнце. Какие краски! Совсем не в моем духе, но я так позавидовала тебе.

– А, это «Огненные мечты». Мегги была явно польщена.

– Я даже хотела ее приобрести и узнавала цену. Но тогда мне это было недоступно.

– К сожалению, Роган уже продал ее. Иначе она была бы твоей. – Встретив недоверчивый взгляд Шаннон, Мегги добавила с улыбкой: – По сходной цене. С учетом родственных отношений.

Продолжая разговор, Шаннон укрепляла новый лист на мольберте.

– Как удачно, – заметила она, – что у тебя есть опытный менеджер, да еще близкий человек. Насколько я понимаю, ты не очень-то приспособлена к продвижению своих работ на рынок.

– То же самое твердит мне Роган. Но сейчас он намерен всерьез заняться и тобой.

– Не думаю, что в Нью-Йорке у меня будет много времени для живописи.

Шаннон уже начала делать наброски карандашом. Даже по движениям ее руки Мегги определила для себя, что имеет дело с настоящим художником.